Правда, перед этим у меня было еще одно испытание на прочность, когда мы шли по парковке за руку: Томас вовсе не скрывал наших отношений, спокойно здоровался с коллегами, а я ловила их шокированные взгляды.

Было дико непривычно.

Но блаженная, счастливая улыбка то и дело появлялась на губах, а из глубины души поднималась поистине неубиваемая вера в лучшее.

– Ах ты зарвавшийся сучонок! – Услышав в трубке частые гудки, швырнула ее на приборную доску автомобиля, не в силах контролировать эмоции. – Шавка неблагодарная! Тварь!

Заглушив двигатель, несколько раз ударила по рулю и, в конце концов опершись на него, уставилась на стоянку. Его машины еще не было. А мои звонки он отбивал и вечером, и сейчас.

Столько лет бок о бок этот идиот готов был перечеркнуть ради короткой интрижки с маленькой дрянью! Могу поставить половину своих активов на то, что ночь они провели вместе. Ночь, которую он пообещал мне! И не где-нибудь, а в квартире, которую Том снял для нее, прибегнув к помощи риелтора моей фирмы!

– Я тебя раздавлю, – прошипела, сжимая кулаки, впиваясь острыми длинными ногтями в собственную ладонь. Боль немного отрезвила, но не вернула способность мыслить рационально. Слишком много надежд было связано с Томасом Матисоном, слишком много вложила в этого ублюдка, чтобы так просто отпустить. Нет уж, я заставлю его одуматься, верну его, чего бы это не стоило. Он мой!

Взгляд снова метнулся на стоянку, и на этот раз не напрасно.

Задержав дыхание, смотрела, как он паркует кадиллак, как выходит из тачки и… идет открывать дверь сучке Николс!

– Значит, так ты мне платишь за доброту, дорогой? – Выпрямив спину, я сцепила руки в кулак, продолжая исподволь наблюдать за сладкой парочкой. Том держал мышь за руку, шел рядом с ней и здоровался с сотрудниками. Не скрывая своих отношений. Наоборот, он красовался, работал напоказ. Чтобы сучка набиралась уверенности.

– Что ж, хочешь играть по-взрослому, я не стану противиться. Никогда не отказывала тебе в этом, присоединюсь и сейчас, – проговорила, отворачиваясь от окна и глядя в зеркало.

Потрясающе хороша. Идеальна. Только кретин откажется от такой. А мой Томас никогда не был кретином. Просто нужно ему помочь… подтолкнуть к верному решению. И это я умею лучше всего.

Улыбнувшись себе, распахнула дверь и прошла к лифту.

Эрика уже сидела в приемной и, как всегда, заискивающе улыбалась. Бросив в ее сторону разъяренный взгляд и продолжая идти к кабинету, проговорила:

– Алисию Николс ко мне. И так, чтобы без свидетелей, у меня к ней приватный разговор. Немедленно!

Небрежно скинув плащ и сумочку на диван, я прошла к своему креслу и, усевшись, сцепила руки в замок, гипнотизируя дверь в ожидании зарвавшейся дряни.

Неуверенный стук заставил предвкушающе улыбнуться.