А через час запускал новых - ни переживаний, ни грусти, одно равнодушие!

- Вась, я твоему псу даже завидую. Из-за меня ты так не страдала, - слышу его приглушённый хриплый голос и тут же поворачиваюсь: лежит. Забросил руку на глаза и жуёт соломинку. - Скажи честно, хотя бы раз за этот год вспоминала обо мне?

Издевается? Я ещё и забыть не успела, даже пары метров не прошла по дороге ведущей меня к избавлению от Некрасова, а он тут философствует!

- Каждый день, - признаюсь, а когда он, привстав на локтях, всматривается в моё лицо, пытаясь решить для себя, стоит ли мне верить, добавляю, - когда хотела есть.

Готовишь ты всё же бесподобно.

Вот так-то! А то романтика, видите ли! Да для таких, как он, даже кабинка туалета - подходящее место для любви!

Он беспечно пожимает плечами, словно мои слова его не задели, и расслабленно прикрывает веки. А я повыше натягиваю плед, скрывая под ним улыбку.

- Я всё делаю бесподобно. И мужем я был неплохим. Тебе все подруги завидовали.

- Ещё бы, ты наверно и их обаял. Вот сейчас признайся: с Людкой Пархомовой тогда флиртовал?

Я ведь с ней из-за этого и рассорилась. Увидела, как они шептались у берёзы, пока вся наша честная компания колдовала над шашлыком, да так и возненавидела её смех.

Потому что звучал он уж слишком ненатурально, а это верный признак - она хотела ему понравиться. Всё поправляла, поправляла свои жиденькие волосёнки...

- Никогда. Я что на идиота похож?

- А чего вы тогда шептались?

- Она фотосессию выпрашивала. У меня же запись на месяц вперёд.

Кто бы сомневался! Дождёшься от него правды, как же!

- Опять не веришь? - он горько усмехается, а я решаю не отвечать. В этом нет никого смысла. Обратно нас уже ни за что не склеишь, потому мы не подходящие.

Совершенно неподходящие друг другу люди: ему меня слишком мало, а я так и не научилась делиться. Даже тем, что мне и не принадлежит... Ведь не любил никогда - с любимыми так не поступают.

Переворачиваюсь на другой бок и долго разглядываю серые разводы на марле. Сколько её не стирали? Год, может, два? Вон даже несколько бурых капель от раздавленных комаров - и те почернели...

- А я тебя до сих пор забыть не могу, - только хочу спрятаться под одеялом с головой, чтобы не видеть чёртов неопрятный "тюль", как Максим нарушает тишину совсем неуместным признанием.

Хриплым, произнесённым полушепотом...

- Разозлился, когда ты в загс потащилась, думал, пусть делает как хочет. Разведёмся, перестанем видеться и всё как-то само пройдёт, - он тяжело вздыхает, а я пошевелиться не могу. - А ты в меня корнями вросла, Васька. Мне даже видеть тебя не надо, чтобы продолжать любить.

Чего это он? Задерживаю дыхание, боясь выдать себя, и крепко жмурюсь, когда моё лицо берут в горячие крупные ладони и принимаются очерчивать скулы большими пальцами.