Государство, конечно, бюджет выделяет, но вы же знаете, что депутаты всех проблем предусмотреть не могут. Канцтовары: пластилин, краски, фломастеры, ручки...

Господи. Я тут уже пятьдесят минут сижу, и с такими темпами просижу ещё столько же!

- Знаете, - обрываю женщину, не забывая улыбнуться, и, заложив блокнот ручкой, наконец, его закрываю. - Вы мне список свой дайте, а дальше уж я сама.

А то я от приезда племянницы до сих пор под впечатлением, а тут вон сколько детей. Глаза грустные, носы грязные... Хоть и самой садись, да слезами умывайся. Понарожают, а потом вон, их дети никому не нужные в поисках материнской любви к Татьяне Викторовне жмутся.

- Тёть Вась, - Сонька после такого зрелища тоже поникла. Вцепилась в рукав моей куртки и торопливо семенит ногами, с трудом подстраиваясь под мои шаги.

- Чего? - останавливаюсь на крыльце и заглядываю в свежее детское личико. Кудряшки растрепались и теперь торчат в разные стороны. Причесать бы её.

- А это садик такой?

- Вроде того, - щёлкаю на фотоаппарат старое мрачное здание, а девочка рядом со мной стоит и распушившуюся косичку на палец накручивает. - Только они здесь целыми днями.

- Их вечером домой не забирают?

- Нет, - что поделать, им повезло меньше. Или просто мамки не такие находчивые, и на порог родне своих отпрысков подбросить не догадались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот ведь умора: столько лет восхищалась Вериной самостоятельностью и любовью к дочке, чьими фотками она заполонила свои социальные сети, а это, оказывается, лишь ширма была. Кукушка Верка, самая настоящая!

- Чего? - вздыхаю, всерьёз озадачившись вопросом, под каким углом лучше этот сарай снимать, а ребёнок настойчиво меня за рукав дёргает.

- Ты же меня в такой сад не отдашь? - глаза грустные, а губы дрожат. Господи, отмотайте плёнку назад и запретите мне открывать сестре дверь! Я хочу свою жизнь, и переживать я хочу лишь о ржавой воде...

Я не знаю, нужно ли вам подробно о Максиме рассказывать? Не о том, который бракованный кобель, а о том, в чью честь я этого кобеля назвала. Просто в двух словах и не опишешь... Ладно. В общем, он моя первая настоящая любовь. Первая и единственная, но это пока, ведь надежды на обретение женского счастья я не теряю.

Мы на концерте познакомились, в местном ДК. На мне тогда платье такое было... в крупный белый горох. Помню, я ещё воротничок на нем крахмалила. И выглядела я в нём как школьница, причём отличница. Вот поэтому-то Некрасов меня и заметил. На рок-концерте в таком наряде, знаете ли, выделяешься.

Сейчас и не вспомню всех подробностей, но роман у нас закрутился стремительно. Он же обаятельный, зараза.