При виде этой махины, оказавшийся столь быстрой, становилось понятно: против него что с автоматом, что со штопором, все едино.

Робот опять же неуловимо быстро изменил позу – сел. Скрипнули под металлической тушей камешки.

– Спрашивай, – велел робот. – Я знаю, что люди не могут действовать, не задав ряд ненужных вопросов.

– И ты ответишь? – спросил я.

– Это зависит от вопросов.

С логикой у него все было в порядке. Жаль, что его создатели не чтили Азимова.

– Я – робот. Не похож?

У него определенно было чувство юмора! И это как-то успокаивало. Я заглянул в пропасть и сглотнул.

Дна не видно. Я торопливо отошел подальше и сел напротив робота. Автомат снял и положил в сторонке, больше для своего удобства, чем чтобы продемонстрировать миролюбие.

– Ты местный? Ты создан жителями этого мира?

– У тебя есть чувство юмора? – неожиданно спросил я.

– Да куда нам, чурбанам железным, – жалостливо ответил робот.

– В каком мире тебя создали?

– Какую классификацию ты знаешь?

– Функционалов… Миры веера.

– Тогда название тебе ничего не даст. Функционалы не включают наш мир в свои классификации.

– Они получили слишком болезненный отпор при попытке вторжения.

– Это родной мир функционалов?

– Башня, которая за твоей спиной, она создана функционалами?

– Она не за спиной. Да, ими.

– Разве похоже на это?

– Ты хочешь ее уничтожить?

– Исследовать. Возможно, уничтожить. В зависимости от предназначения.

– Кажется, у меня появился союзник, – сказал я. – Ты давно здесь?

– Шестьдесят два года, четыре месяца и три дня.

– Фантастика, – сказал я. – Ты как новенький!

– К сожалению, это не так. Я поврежден, я остался один, а изначально нас было трое.

Через два месяца и шесть дней мои источники энергии окончательно истощатся, и я прекращу функционировать. – Он помолчал. – Хотя я не люблю слово «функционировать».

– Понимаю. Ты расскажешь мне про свой мир?

– Нет. Эта информация не имеет для тебя никакого значения. Мы не представляем опасности для твоего мира и вообще для обычных людей. Наш образ жизни покажется тебе странным, а возможно, и отталкивающим. Это может помешать сотрудничеству.

– Но у вас есть люди? Обычные люди? Они не порабощены машинами?

– Есть. Не порабощены.

Далее должен следовать смех, но мои возможности звукоподражания ограничены. Я пробовал смеяться, но это пугает людей.

– Да уж… – Я поежился. – Людей бы испугало, даже спой ты песенку про кузнечика… Ты такой… очень крупный и железный. Хотя при этом очень похож на человека!

– Я создан из титана и жидкой керамики, – сказал робот. – Но мое сознание копировалось с человеческого.

– С ума сойти, – признался я. – Даже не знаю, что еще спросить!

– Очень хорошо, что ты умеешь ставить точку в расспросах.