— Она же на тебя зла была, как никогда!

— Кое-кто её расстроил ещё сильнее.

— Это возможно вообще? — он цокнул языком и восхищённо покачал головой. — Вот уж не думал, что ты будешь первым!

— А ты надеялся, что снова будешь вести счёт? — усмехнулся я, закатывая рукава свежей рубашки.

— Вообще, я думал, что мы будем идти на равных, как с самого начала и планировали.

— Прости, брат, — я хлопнул его по плечу. — Это была случайность, честное слово.

— Да ладно, я же видел, как ты на неё смотришь. Пойдём, дядя Блейн заждался.

В течение учебного года наш дядюшка жил на территории Академии, в профессорском квартале. У него был свой дом, половину которого он обустроил как свою собственную лабораторию, а в другой половине жил сам. Время от времени здесь появлялись женщины или его немногочисленные дети, но никто из них никогда не задерживался надолго, а сам дядюшка любил говорить, что он — одинокий волк, который призван ковать из неопытных юнцов настоящих драконов — вне зависимости от расовой принадлежности этих самых юнцов.

Ной взялся за кольцо на двери и громко постучал. Та открылась сама собой.

— Кажется, он не особенно переживает за свою безопасность, — заметил я, и брат пожал плечами:

— Ты просто редко ходишь к нему в гости, у него всегда проходной двор. Не удивлюсь, если и сейчас он кого-то принимает.

Когда мы прошли в холл, свет тоже загорелся сам собой, а чуть в стороне, из гостиной, доносились голоса.

— Как в воду глядел, — удовлетворённо хмыкнул Ной. — Наверняка какие-то специалисты по поводу слепка.

— Проверим твою интуицию, — я решительным шагом пошёл на голоса.

— Это не интуиция, а логическое мышление! — поправил он. — Впрочем, интуицию можно рассматривать, как бессознат…

Ной запнулся на пороге гостиной, увидев, с кем именно общался дядя Блейн, ожидая нас у себя. Я и сам встал столбом, растерявшись от неожиданности. Не то чтобы я был робкого десятка или обладал какой-то стеснительностью — скорее уж наоборот, но когда перед тобой вдруг предстают правители целого мира, невольно растеряешься.

— О, а вот и мои мальчики! — воскликнул дядюшка. — То есть, не мои, конечно, а Блейра, но он давно их оставил под мою опеку.

Золотая драконица была ещё красивее, чем её изображали. Невысокая, с бледной фарфоровой кожей, алыми чувственными губами и длинными волнами чёрных волос. Она не была похожа ни на одного представителя кланов — она была вне кланов. Встав с бархатного кресла, она подошла ко мне и протянула ладонь:

— Можешь называть меня Лиза. А ты?..

— Эйлар Гилберт Лоран, — с трудом представился я, потому что в горле внезапно пересохло, и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони драконицы. Ной поклонился:

— Ной Гилберт Лоран.

И тоже поцеловал ладонь Золотой.