Сквозь текущую силу. Нет, не голос, что-то более тонкое. Страх. Отвращение. Зов о помощи.

Я зарычал — и всё-таки выпустил силу прямо в барьер, вмешиваясь в его структуру, разрывая в ней связи. На какое-то мгновение он даже стал видимым, словно нарочно демонстрируя нам, как в нём рвутся хаотично расположенные нити, как они не выдерживают напряжения, и лопаются, одна за другой с каждым мгновением всё быстрее.

— Есть разрыв! — крикнул дядя Блейн и со всей силы навалился на проявившуюся дверь. Когда ничего не вышло, к нему присоединился Ной, и оба в едином ударе всё-таки выбили её, открыв проход в тёмный чулан.

В это время подбежали и грозовые драконы.

— Мы к другому выходу! — крикнул старший. — Внутри кто-то есть!

И, поясняя свои слова, он поднял перед собой артефакт связи, в котором слышался чей-то кашель. Больше мы ничего не обсуждали. Разделившись на две команды, ворвались внутрь, двигаясь на голоса. А когда, наконец, оказались в большом тёмном зале, освещённым лишь каким-то магическим красным светом, то первое, что мне бросилось в глаза — это с трудом поднимающаяся на ноги почти полностью раздетая Стелла.

Какого чёрта здесь произошло?!

Она кашляла, а на светлой коже чернели кровоподтёки. Мы с Ноем синхронно бросились к ней, но только Ной склонился над Стеллой, быстро заговаривая её раны. Я же остановился в нескольких шагах от неё, потому что моё внимание привлёк другой человек: лежащий на полу, скрючившийся профессор Клэр. Он что-то неразборчиво выл. Дядя Блейн в это время бежал за третьим присутствующим лицом.

— Что здесь происходит, профессор? — строго спросил я. Тот в ответ только тихо выл.

— Вырубите артефакт, — с явным трудом прохрипела Стелла.

Я вздохнул, схватил на всякий случай профессора за шкирку и поставил на ноги. Штаны у него сползли к самым щаколоткам, а сам профессор держался за своё хозяйство.

— Хорошая девочка, — хмыкнул я. — Дала по яйцам?

— Укусила за член, — хмыкнула она, потом скривилась и сплюнула.

Я еле сдержался, чтобы не приложить профессора о стену. Дядя Блейн наверняка бы меня понял, но вряд ли бы одобрил такие категоричные методы разборок с человеческим мужчиной. Может и не выжить ведь.

— Где артефакт? — спросил я, оглядываясь, но почти сразу приметил чашу, на которую указывала Стелла. Чаша приятно мерцала, и в ритм с этим мерцанием подрагивал мой член, требуя разрядки.

Ага, вот как оно работало.

Не выпуская из рук профессора и буквально таща его по полу, я подошёл к стене, где на полке стояли разные кубки, выбрал среди них мерцающую чашу, осмотрел и, пожав плечами, изо всех сил приложил её о дубовую поверхность. Та разлетелась осколками и медленно потухла, погрузив зал в темноту.