Если он в ближайшее время не прекратит я потеряю над ним контроль.

После секундного колебания Ария опустилась рядом со мной, и ее сладкий цветочный аромат залил мой нос.

Она не прикоснулась ко мне, и я тоже не потянулся к ней.

Джианна сидела напротив меня с выражением полнейшей ненависти на лице. Я уставился на нее в ответ, придавая ей всю силу моего хмурого взгляда Капо, и в конце концов она отвернулась. С меня хватит терпимости. Я был Капо и вел себя как Капо.

Когда Ромеро и Лили тоже заняли свои места, вошла Марианна с нашей едой. Она поджала губы, но ничего не сказала.

Некоторое время мы ели молча. Ария едва притронулась к еде и не выпила ни капли вина. Ее руки дрожали, когда она держала вилку.

Я не позволю ей манипулировать мной, заставляя чувствовать себя виноватой.

Вскоре после ужина я извинилась и, спотыкаясь, пошла в одну из гостевых ванных комнат, где меня вырвало. Ромеро присоединился ко мне через несколько минут. Я стояла на коленях на полу, положив руки на закрытую крышку унитаза и прижавшись к ней щекой.

Ромеро присел рядом со мной на корточки и тихо сказал.

— Он подумает, что я хочу использовать беременность как способ вернуть его.

Я не буду этого делать. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне из за любви, Ромеро.

Мой голос сорвался, и на глаза навернулись слезы.

Ромеро молча смотрел на меня. На этот раз он не сказал мне, что Лука придет в себя. Он выпрямился и протянул руку. Я позволила ему поднять меня на ноги, вымыть руки и прополоскать рот.

Высоко подняв голову, я вернулась в гостиную и столовую, но обнаружила только Лили и Джианну, тесно прижавшихся друг к другу на диване.

— Они пошли в гостиную выпить виски, — пробормотала Джианна.

— О, — тихо сказала я.

Несмотря на усталость, я оставалась в гостиной как можно дольше, надеясь, что Лука присоединится к нам, но он этого не сделал. Я не знала, сколько времени прошло, когда услышала скрип двери. Обернувшись, я увидела высокую фигуру Луки, и в моей груди вспыхнула надежда.

— Лука? — прошептала я.

Он ничего не сказал, и я включила свет. Прежде чем повернуться, чтобы уйти, он порылся в ящиках и вытащил спортивные штаны.

— Ты не останешься? — спросила я, ненавидя свой дрожащий голос.

Плечи под рубашкой напряглись. Не оборачиваясь, он заговорил твердым голосом:

— Нет. Но я могу трахнуть тебя, если ты этого хочешь?

У меня перехватило дыхание.

Не сказав больше ни слова, он ушел, и через мгновение я дрожащими пальцами выключила свет.

В следующий раз он заговорил со мной за завтраком на следующее утро, чтобы сообщить, что мы должны вместе присутствовать на вечеринке сенатора Паркера на Сильвестр. После этого он вернулся в Нью-Йорк.

— Сделай мне одолжение, не уходи, — взмолилась Джианна.