Я умею драться, в отличие от многих бывших Капо, которые проводили время, прячась за столами и за телохранителями. Но я могу действовать дипломатично, как должен был доказать мой союз с дочерью Рокко Скудери.

— Нам не нужна эта шлюха в Фамилье! — крикнул низкий мужской голос.

Мои глаза повернулись в ту сторону, откуда донесся крик.

Врата в ад. Сегодня будет кровь.

— Кто это сказал? — спросил я.

Несколько человек переместились вправо от меня. Я сосредоточился на них. Там был высокий засранец, которого я не знал, вероятно, один из людей Готтардо, который встретил мой взгляд.

— Я, — признался он твёрдым голосом.

Я спрыгнул с платформы и направился к нему сквозь толпу. Маттео следовал за мной по пятам. Мои люди смотрели на меня с уважением и восхищением. Большинство из них были намного ниже меня, и когда я остановился прямо перед мудаком, который оскорбил Арию, ему тоже пришлось слегка наклонить голову. Я знал, как я выгляжу для большинства людей, как дьявол, восставший из ада.

— Я предпочитаю знать имена людей, которых убиваю.

— Джованни, — сказал он, пытаясь казаться невозмутимым, но безуспешно. Его верхняя губа покрылась испариной, а рука лежала на пистолете.

— Джованни, — сказал я самым смертоносным голосом, подводя нас еще ближе, мои глаза говорили ему, что ждет его впереди.

Он отступил на шаг, только на один, но все видели.

Моя улыбка стала шире.

— Как ты назвал мою жену?

Его глаза бегали по сторонам.

— Она была платой за перемирие. Она шлюха, — сказал он и быстро добавил: — Я не единственный, кто так думает.

— Вот как? — спросил я, окидывая разъяренным взглядом окружающих, большинство из которых были солдатами Готтардо. Никто из них не подтвердил слов Джованни, но я мог себе представить, что сказал им Готтардо.

— Возможно, они помогут тебе, Джованни. Я надеюсь, что некоторые из них, так что я могу разрезать их, а также.

Джованни дернулся, сжимая рукоятку пистолета. Моя рука метнулась вперед, сомкнулась вокруг его горла, и я толкнул его на землю, ударив коленом в грудь, чтобы удержать его. Он задыхался, когда мои пальцы остановили подачу кислорода. Я выдержал его взгляд, наслаждаясь паникой в его глазах, когда он сражался со смертью. Его борьба стала отрывистой, когда он выгнулся и изогнулся, но я не ослабил хватку. Я протянул руку Маттео.

У меня был свой, но потребовалось бы немалое усилие, чтобы вытащить его из кобуры на икре или спине, когда подо мной извивалась задница. Маттео протянул мне свой любимый разделочный нож с коротким острым угольным лезвием, предназначенным для разрезания плоти, как масло. Глаза Джованни расширились от ужаса и нехватки кислорода.

Незадолго до того, как он потерял сознание, я выпустил его горло, и его рот широко открылся, чтобы глотнуть воздуха.