Завтра утром было бы лучше, если бы вы намеревались привлечь к этому делу и солдат.

Маттео бросил на меня вопросительный взгляд, но я встретилась лицом к лицу с Готардо.

— Тогда завтра утром. Призвать всех. Завтра я заставлю каждого человека семьи принести мне клятву.

Готтардо усмехнулся.

— Почему ты думаешь, что они это сделают? Возможно, они хотят, чтобы Капо был кто-то другой.

— Я позволю тому, кто сочтет себя более достойным, бросить мне вызов. Ты можешь состязаться со мной. Если ты заручишься поддержкой большинства солдат, я уйду в отставку.

Маттео посмотрел на меня так, будто я сошёл с ума, но я знал, что это единственный способ заставить замолчать всех, кто сомневался во мне из-за моего возраста.

— Завтра в одиннадцать на заброшенной электростанции в Йонкерсе, — приказал я. Мои люди переглянулись. Именно там произошла последняя кровавая бойня в истории семьи, и пресса назвала это место вратами в ад. Я послал ему ухмылку.

Я повернулся на каблуках и оставил их в шоке. Я закончил с этой гребаной встречей. Пока у меня не будет полной поддержки семьи, нет смысла обсуждать братву.

Маттео побежал за мной.

— Лука, ты Капо. Почему ты рискуешь?

— Нет, — ответил я. — Мои люди поклянутся мне в верности.

Маттео остановил меня, положив руку мне на плечо.

— Надо было перерезать горло дяде Готтардо. Это успокоило бы и сомневающихся. Мы не гребаный Сенат или что-то в этом роде. Мы не голосуем за Капо, Лука.

— Я самый молодой Капо в истории, и мне нужно заставить замолчать всех моих врагов. На этот раз я дам им возможность высказаться.

— А ты уверен, что завтра все еще будешь Капо? — тихо спросил Маттео.

— Семье нужна сила. Им нужна жестокая рука. Мои люди знают это. — все знали, что нет никого, кто мог бы отомстить с большей жестокостью, чем я.

Маттео кивнул и сжал мое плечо.

— Надеюсь, ты прав, потому что иначе все пойдет прахом.

Я встретился с ним взглядом.

— Я больше никогда не подчинюсь ничьим приказам. Либо я буду править Востоком, либо погибну, сражаясь.

— Я понимаю. Так что, если все пойдет не так, как мы планировали, нам придется стрелять и пробивать себе путь наружу. И мы оба можем умереть, и я ненавижу это говорить, но я действительно ненавижу умирать, прежде чем у меня будет шанс трахнуть Джианну хотя бы один раз.

— Возможно, я избавлю тебя от многих неприятностей, если нас убьют.

— Я люблю неприятности, — сказал он, как будто я этого не знал. — Ты расскажешь об этом Арии?

Я сделал паузу. Я должен был найти способ защитить ее, если все пойдет наперекосяк. В моих рядах было много мужчин, которые хотели бы заполучить ее в свои руки, но этого никогда не случится.

— Нет, — ответил я. — Я не хочу, чтобы она беспокоилась обо мне.

Что-то произошло.