И ладно бы я был каким-то там уродом или жмотом. Нет, я всегда относился к ней с нежностью и вниманием не обделял, не говоря уже о подарках, благо вполне себе приличный доход позволял и хорошую квартиру иметь, и недешёвую иномарку, и поездки в тёплые страны раз, а то и два раза в год. Но нет, она посчитала всё это недостаточным. Видимо, до поры до времени я был ей просто удобен, а как подыскался более лучший, с её точки зрения, вариант, то надобность во мне тут же исчезла. От этих горьких мыслей я уже сам потянулся за бутылкой и, что закономерно, столкнул её на пол. На звук упавшей тары с остатками алкоголя на кухню заглянула Наталья, жена моего друга.

– Так, мальчики, вам уже хватит и пора ложиться спать. Серёж, я Андрею на диване в зале постелила. Давайте закругляйтесь и в люлю.

– Не-не-не! – запротестовал я, мотая головой. – Натах, я домой. Мне и правда хватит. Вы мне только такси вызовите.

– Серёж, ты же не пил? Отвези его сам домой и проследи, чтобы спать лёг, а не пошёл дальше догоняться.

Ну по поводу догоняться, это Серёгина супруга зря. Я если сказал, что мне хватит, то значит, так оно и есть. И ничто не в силах сбить меня с этого. И сплю в таком состоянии я всегда исключительно у себя дома. Тот же Серёга всегда со смехом говорит, что у меня включается внутренний автопилот, который уверенно ведёт меня ровно до паласа в моей спальне. Стоит только ноге почувствовать мягкость родного ворса, как автопилот вырубается, а вместе с ним вырубаюсь и я. Пару раз прямо на том самом паласе спал.

Как мы доехали на другой конец города и как поднялись в квартиру, я почти не запомнил. Так, пьяные туманно-мутные обрывки реальности иногда проникали в сознание. Более-менее что-то осознавать я начал уже у себя дома. Раздевшись с помощью друга, я завалился в кровать и последнее, что услышал, проваливаясь в вязкую трясину пьяного сна, это звук закрывающейся входной двери. Впрочем, сном это назвать было трудно. Какое-то пьяно-серое марево, которое начало вначале чуть заметно, а потом всё быстрее и быстрее крутиться, казалось, в самой голове.

– «Вертолёты начались», – успел подумать я, когда к горлу внезапно подступил горько-кислый комок. Я, не открывая глаза, резко, насколько это было возможным в моём состоянии, перевернулся на бок к краю кровати и вдруг почувствовал, что падаю в эту самую серую круговерть. Сердце бешено застучало в груди, и я невольно сгруппировался, ожидая очень скорого свидания с полом, но падение и не думало прекращаться. Хорошо хоть тот тягучий горький комок в горле передумал проситься наружу и затаился где-то внутри организма. И это был единственный положительный момент, потому что движение куда-то вниз всё убыстрялось и убыстрялось.