Тут у нас, как говорится, и труба пониже, и дым пожиже. На нашем факультете учились в основном дети чиновников. Пусть занимающих довольно значимые посты, но всё же просто чиновников. Ну и я, до кучи, бастард герцога Арвида дель Вайсберга, советника и правой руки нашего императора. Почему я при этом учусь не на первом факультете с элитой, а на втором? Ну так на то я и бастард. Хорошо ещё, что папаша признал меня своим, пусть и незаконнорождённым, но всё же сыном, а не приказал вышвырнуть нас с матерью на улицу. Хотя в силу своего происхождения благородной приставки дель к фамилии я лишён. Да и фамилия моя сократилась до короткого Вайс.

Таким образом, позвольте представиться, я Эрвин Вайс, 15 лет, воспитанник Императорского кадетского корпуса. Учиться здесь мне ещё один год и дальше моя дорога прямиком в военное училище. Такова была воля моего здешнего папашки. Почему здешнего? Тут всё просто и сложно одновременно. Дело в том, что я родился не в этом мире.

Когда-то, 10 лет назад, меня звали Андреем Фроловым и было мне тогда 38 лет. Родился я не просто в России-матушке, а в самом, что ни на есть СССР, в 1986 году от Рождества Христова. Ну а дальше школа, служба в армии, институт. Свою вторую половинку я так и не встретил, хотя искал очень даже тщательно среди своих многочисленных подруг. В последние годы работал в довольно крупной компании на хорошей должности, увлекался военной историей. На этой почве познакомился с классными ребятами реконструкторами и участвовал в их мероприятиях. И всё было просто замечательно, пока однажды я не лёг спать в своей кровати, а проснулся уже в совершенно другом, мне абсолютно не знакомом месте. Да что там месте, я проснулся в совершенно другом теле. В теле пятилетнего мальчишки, который упал с вдруг понесшей лошади и, судя по всему, душа его покинула этот бренный мир. Ну а моя, соответственно, заняла пустующее место. Вот такая вот получилась петрушенция.

– Андрюх, да забей ты! – Серёга наполнил мою рюмку до краёв, и я её тут же опрокинул в себя, совершенно не чувствуя вкус алкоголя, затем поставил пустую тару рядом с бутылкой, показывая глазами, что нужно повторить.

– Нет, реально, завязывай уже! – мой друг детства возмутился, но посуду наполнил.

– Ты не понимаешь, Серый, – уже изрядно заплетающимся языком произнёс я, – я же её по-настоящему любил. Я же уже кольцо собрался покупать, чтобы предложение сделать, и вот…

Да, это была настоящая драма. Увидеть девушку, которую считал своей и с которой собирался связать всю свою жизнь, страстно целующейся с каким-то мажором, который при этом по-хозяйски лапает её. И самое дерьмовое в этом то, что она даже не стала отрицать и как-то пытаться оправдаться. Лишь хмыкнула с усмешкой и произнесла что-то вроде «ачётакова?».