– Я слышал, что ты сильно пострадал, – сказал герцог, его голос был мягче, чем можно было ожидать. – Я удивлён, Эрвин, и рад, что ты быстро идёшь на поправку. Кто бы мог подумать, что наш малыш так вынослив! Вижу, что ты силён, – он осторожно коснулся моего плеча, проверяя, не причиняет ли он боль, и кивнул, довольный.

Очень хотелось вопреки внутренней борьбе поделиться с отцом тем, что узнал о своей сводной сестре, но рядом стоявший Алан встретился со мной взглядом, и лёгкий, почти незаметный жест заставил меня замолчать. Этого короткого взгляда было достаточно, чтобы я понял: пока не время.

Герцог встал, вновь выпрямился и обернулся к леди Адель. Несмотря на формальности, с которыми он, казалось, обращался ко всем в замке, к матери Эрвина он обращался с особенной теплотой, словно между ними осталась какая-то неразрывная нить, связывающая их на протяжении многих лет. Она смотрела на него так же, её взгляд был мягким и полным благодарности. Видя это, я впервые за долгое время почувствовал, что у меня есть настоящая семья, даже несмотря на холод, с которым сводная сестра относилась ко мне.

– Твоя сводная сестра Лиза, добрая и отзывчивая девушка, будет присматривать за тобой, пока меня нет, – сказал герцог как бы невзначай, как будто это было обыденное дело. – Я уверен, она справится и позаботится о тебе, как положено сестре.

Я внутренне напрягся, понимая, насколько лицемерными были эти слова. Я прекрасно знал, что Лиза не испытывает по отношению ко мне добрых чувств. Хотелось возразить, но мать быстро взглянула на меня, словно призывая к сдержанности, а Алан снова подал едва уловимый знак – лучше оставить всё, как есть.

Герцог, не подозревая о тёмных тайнах, притаившихся за кулисами жизни в имении, продолжил разговор о моём здоровье. Говоря обо мне, он старался быть ласковым, и хотя тщательно скрывал свои чувства, их было прекрасно видно. Возможно, не понимая этого до конца, герцог всё же желал лучшего для своего сына, то есть для меня. Тёплый взгляд, который он время от времени бросал на леди Адель, был более чем красноречивым и говорил, что мать мальчика больше, чем просто бывшая служанка.

– Я скоро вернусь, сын, – пообещал герцог, вновь прикоснувшись к моему плечу. – Я горжусь тобой и рад, что ты выкарабкался. И теперь… тебе предстоит ещё долгий путь. Помни, что моя кровь течёт в твоих жилах, и ты всегда не один.

С этими словами он вышел, оставив в комнате лёгкий аромат древесных нот, смешанных с запахом металла. Я смотрел ему вслед и думал, каково это – быть сыном такого человека, который мог соединять в себе силу и нежность одновременно.

На следующий день герцог вновь пришёл в мою комнату. На этот раз он был серьёзен и, глядя на меня пристально, заговорил о будущем.