Он всё понимает, шлёпают по бетону босые ноги и аристократ бежит.

— Будь ты проклят… — орёт он, скрываясь за дверьми.

Софья устало садится на ящик, вампиры предвкушающе переглядываются, не спуская с меня глаз.

— Фас… — тихо приказываю я.

Две тени срываются с места, исчезая на глазах.

Где-то далеко слышится крик Баламутова.

— Антон? — негромко окликает Софья. — У меня плохие новости.

— А может быть ещё хуже? — криво усмехаюсь я.

— Похоже, — устало протирает глаза помощница и подаёт телефон, где открыта вкладка с видеороликом.

Вещает уже знакомый мне Илья Аресов.

— Илья Леонидович, пожалуйста, пару комментариев для «Утреннего вестника», — говорит ему девушка микрофоном в руках. — В сердце Новгорода ударили, вырезана вся семья Баламутовых, наследник династии пропал, будете ли вы что-то предпринимать?

— Да, от лица Империи заверяю, мы этим заняты этим вопросом, — кивает Аресов, чётко чеканя слова. — Это беспрецедентное происшествие, такое просто не прощается.

— Это позиция императора? — спрашивает девица.

— Да, можете считать, это его волей, он лично поручил мне разобраться в вопросе, — спокойно отвечает паладин.

— Лично вам или же третий отдел тоже займётся этим?

— Сейчас заняты все, на этом я пожалуй откланяюсь, вы узнаете о результатах одними из первых, — и правда слегка кланяется Аресов и уходит под вспышками фотокамер.

Повторяю жест Софьи, потирая глаза.

Кажется, грядёт что-то нехорошее.

Тайная канцелярия, третий отдел — это конечно весьма серьёзно, но вот дух им не поможет. Он способен считывать воспоминания до тех пор, пока аура убитого не рассеялась, прошло слишком много времени. Но, если у них есть ещё один такой, очень скоро станут доступны многие подробности. В том числе сделка с Мандарином. И как император поступит? Любопытно.

В кузню входят довольные кровососы, Маркус тащит на плече тело с пустым взглядом и парой рваный ран на шее.

— Сжечь, — приказываю я.

— Всенепременно, — кивает Маркус.

— На сегодня всё, — заканчиваю с делами и выхожу из ангара, вдыхая свежий ночной воздух.

Взлетаю, оставляя ветхий домик и начинающую чадить дымом кузню за спиной.

Добравшись до дома, осторожно зависаю у окна, чтобы шагнуть внутрь комнаты. Все давно спят, защита распознав в нарушителе одного из династии мягко обволакивает свечением и исчезает.

Засыпаю быстрее, чем голова касается подушки. Сон приходит без сновидения, сжирая пять оставшихся до утра часов, будто корова языком.

Утром встаю раньше, чем просыпается весь дом, перехватываю на кухне бутерброд с сыром и бужениной, вылетая из своей комнаты.

Путь не близкий, надо обернуться быстрее, чем придёт время идти исполнять свой долг.