Об особе с этим именем, кстати, уже наслышан весь Артур: поговаривают, что она ведунья-целительница, способная исцелять болящих и раненых одним лишь прикосновением рук.

– Да, папочка, – сказала девочка, глядя на господина Серегина, – я вся внимание.

– Этого человека зовут Николай Оттович фон Эссен, – сказал Артанский князь, указывая на меня, – мне необходимо, чтобы ты обеспечила ему двадцать четыре часа бодрости и работоспособности.

– Нет ничего проще, – сказала девица и прикоснулась указательным пальчиком к моей руке, – крекс-пекс-фекс, готово!

И тут же сон от меня куда-то ушел; и я почувствовал во всем теле прилив необычайной бодрости и ясности ума.

Это было почти такое же чувство, как и при том благословении, которое накладывал лично Артанский князь, но все-таки ощущалось несколько иначе. Не было чувства святости и непререкаемой правоты, а только бодрость и прилив сил.

– Уважаемый Николай Оттович, – вежливо сказала мне Лилия, – с этой минуты вы можете бодрствовать не дольше двадцати четырех часов, после чего вы должны обеспечить себе полный покой и проспать так называемым «мертвым сном» не менее суток.

Иначе у вас неизбежны серьезные проблемы со здоровьем. А папочка хочет, чтобы вы были живы и даже очень здоровы.

При этом я обратил внимание, что вестовой, который не успел никуда уйти, стоит остолбеневши, открыв при этом рот.

– Закрой рот, братец, – сказал я, – а то тараканы набегут. И, будь добр, ступай, у нас с его высокопревосходительством господином Серегиным имеется конфиденциальный разговор.

И как только вестовой вышел, а девица Лилия исчезла так же внезапно, как и появилась, я спросил у господина Серегина:

– Ну-с, Сергей Сергеевич, расскажите, что у вас за дело, раз я потребовался вам посреди ночи, да еще на целые сутки…

Артанский князь бросил на меня испытующий взгляд и сказал:

– Николай Оттович, я только что получил сведения о том, что японское командование выслало к Дальнему два броненосца, которым приказано обстрелять фугасами город и портовые сооружения.

При этом береговые батареи, построенные японцами, предназначены скорее против миноносцев, чем против крупных броненосных кораблей.

– В таком случаемой совет вам – эвакуировать все что возможно, – сказал я, – ибо ваши сухопутные броненосцы из своих пятидюймовых пушек не смогут пробить бронепояс, рассчитанный на противостояние двенадцатидюймовым снарядам.

И, кстати, почему вы обратились именно ко мне, а не к контр-адмиралу Вирену, который мог бы распорядиться выслать к Дальнему несколько миноносцев?

– С господином Виреном мы разберемся позже, – сказал Артанский князь. – К вам я обратился за консультацией как к человеку, близкому мне по духу.