На «Ретвизане» к этой славной когорте принадлежит только командир, капитан первого ранга Эдуард Николаевич Щенснович; даже обязанности старшего офицера (заместителя того, кто «первый после Бога») исполняет лейтенант Иван Иванович Скороходов, прежде занимавший ту же должность на миноносце «Бесстрашный».

Эти молодые мальчики, большинство из которых не достигли и тридцатилетнего возраста, за последующие десять лет резко подрастут в чине и составят костяк героев Первой Мировой войны и жертв февральской и октябрьской революций. Это их будут тыкать штыками и топить с колосниками на нее анархиствующие братишки, а также по классовым показаниям расстреливать в подвалах «чрезвычаек» кровавые соратники Иудушки Мировой Революции, то есть Льва Троцкого. Помнится, когда мы чистили подсознание экс-императора Николая, злой дух в образе Троцкого бросил мне упрек, что мы воюем против народа. Отец Лжи, как всегда, неправ, потому что, несмотря на все свои сословные предрассудки, эти мальчики, без страха и упрека выходящие на бой против многократно сильнейшего врага, тоже неотъемлемая часть этого самого народа. Предрассудки-то мы из них выбьем, а вот безудержная удаль и патриотизм в них останутся. И вообще, мне крайне понравился тот образчик монархического социализма, который в мире моей супруги построил двойник нашего Михаила. Взяв все лучшее у старой Российской империи, сталинского СССР и Российской Федерации, он превратил Россию в такую страну, где приятно жить и за которую не стыдно умирать.

Вот чуть поодаль от нас, пригнувшись к изготовленному в мастерских «Неумолимого» бинокулярному прибору наведения, стоит старший артиллерийский офицер «Ретвизана» – лейтенант Михаил Алеамбров. Быть может, это будет главный бой в его жизни, который затмит и сражение в Желтом море, и участие в полугодовой обороне осажденного Порт-Артура. А там, вдали, под низким серым небом, видны дымы вражеской эскадры, принявшей вызов и вышедшей нам навстречу. Не считая всякой мелочи – семь вымпелов, три эскадренных броненосца и четыре броненосных крейсера. Худо-бедно, но по ходу войны главный ударный кулак адмирала Того уменьшился ровно наполовину. Из шести броненосцев два подорвались на русских минах у Порт-Артура еще летом, и еще один, «Микасу», прикончили мои орлы-артиллеристы, влепив навесом триалинитовый фугас в тонкую крышу носовой башни. Внутренний разрыв при картузной системе заряжания – штука смертельная и местной медициной не лечится.

В атакующей русской эскадре всего пять кораблей: четыре броненосца – «Ретвизан», «Полтава», «Победа» и «Пересвет», а также броненосный крейсер «Баян».