– А все-таки, Сергей Сергеевич, что вы, в конце концов, собираетесь делать с Формозой и Окинавой? – стараясь перебить неприятное послевкусие и неловкость от предыдущего диалога, немного невпопад спросил каперанг фон Эссен.

– В мире, из которого происходит моя супруга, так называемые «старшие братья» еще при царствовании императора Николая Александровича провернули комбинацию с продажей Формозы Германии, причем продавцом была Япония, а деньги в счет уплаты контрибуции зачислялись сразу на счета российского правительства. Эта сделка была заключена в рамках формирования стратегического русско-германского Континентального Альянса, перевернувшего всю историю того мира.

Но лично я вашему императору ничего подобного рекомендовать не могу. Маячащие передо мной даты «1914» и «1941» настраивают меня на резко антигерманский лад.

– Сергей Сергеевич, если вы уже начали об этом говорить, то раскройте, пожалуйста, тайну, что означают две этих загадочных даты, странным образом отличающиеся друг от друга двумя последними переставленными цифрами? – спросил каперанг фон Эссен.

Бросив на собеседника тяжелый взгляд, я ответил:

– Эти даты обозначают года, в которые Германия объявляла войну России, и были эти войны во много раз более тяжелыми и жестокими.

Армия в восемь миллионов штыков с одной стороны, примерно столько же с другой; фронт, перечеркнувший европейский континент от Балтики до Черного моря, и миллионы погибших. В последней войне на выживание мирных русских людей, замученных завоевателями, оказалось примерно в два раза больше, чем погибших на фронте солдат. И, как ни странно, началась та война так же внезапно, без официального объявления, с ночного нападения, напоминающего в миллионы раз увеличенную Порт-Артурскую побудку. Поскольку, в отличие от тех людей, что делали историю в мире моей супруги, я не могу положить всю свою жизнь на отслеживание политических выкрутасов императора Вильгельма и его наследников, то воздержусь от каких-либо шагов на германском направлении, способствующих усилению Второго Рейха. А если кайзер Вилли хоть что-нибудь вякнет по поводу русских варваров, то я вобью ему эти слова обратно в глотку – возможно, вместе с зубами. Я, знаете ли, хорошо умею устраивать маленькие локальные акции возмездия, не затрагивающие большое число непричастных людей, но крайне чувствительные для главных фигурантов.

– Так что же, Сергей Сергеевич, следующей вашей целью после атаки на Японию станет разрушение Германии? – спросил каперанг фон Эссен.

– Если вдруг выяснится, что стабилизировать этот мир и избавить его от двух мировых войн мне не удастся никаким другим путем, я без гнева и пристрастия разберу на запчасти любую мировую державу, за исключением России.