Спустя два часа, когда все прибывшие оказались в здании, Руслан отдал своим подчиненным нужные команды и, прихватив с собой порученца, отправился дальше. Теперь ему нужно было наладить охрану в личном доме самого генерал-губернатора.

Супруга его, напуганная случившимся, только всхлипывала, даже не пытаясь возражать просьбам огромного поручика. Быстренько пояснив всей прислуге, что в случае повторного нападения никакого суда над ними не будет, Руслан свернул пальцами в трубочку серебряный рубль, пообещав сделать то же самое с виновником, после чего слуги начали носиться по всем делам со скоростью электровеников.

Поставив в спальне губернатора два стула у противоположных стен, он оставил у дверей молодого слугу и, усадив на стулья казаков, приказал подпускать к больному только тех, на кого укажет оставленный в комнате посыльный или лично супруга генерала. Все остальные должны посылаться по известному адресу. Применять оружие он им разрешил без всяких ограничений. Казаки, проникнувшись его суровым тоном, молча кивнули и, усевшись на указанные места, замерли, словно статуи.

Отловив доктора, Руслан отвел его в укромный уголок и принялся выспрашивать о полученном генералом ранении.

Убедившись, что дело свое врач знает и применять модные настойки не собирается, Шатун несколько успокоился, но попросил доктора в случае обострения или воспалений сообщить ему об этом лично. Прихваченная с собой склянка с пенициллином хранилась в отведенной ему комнате, но использовать это лекарство Руслан пока не решался, решив оставить его как последний шанс.

Следующим делом было обеспечить охрану самого князя Тарханова. Двое казаков с самого утра сопровождали его по всем местам, куда тот отправился, но этого было мало.

Была еще и семья, так что, выделив из команды еще трех бойцов, Руслан нарезал им круг задач и, убедившись, что казаки к полученному делу отнеслись со всей ответственностью, собрался возвращаться во дворец, когда в холле его окликнули.

– Руслан Владимирович! Здравствуйте, – раздался мелодичный голос, и, обернувшись, Шатун увидел спускавшуюся по лестнице княжну Наталью.

– Доброе утро, сударыня, – склонил он голову. – Хотя, признаться откровенно, не могу сказать, что оно действительно доброе.

– Понимаю, – едва заметно улыбнулась девушка. – Папенька второй день сам не свой ходит. Даже на слуг накричал, хотя раньше никогда себе такого не позволял.

– Я его понимаю. После такого не то что кричать начнешь, в драку полезешь, – вздохнул в ответ Руслан.

– Я рада вас видеть, Руслан Владимирович, – тихо добавила девушка, подойдя к нему. – Признаться, получив ваше письмо, я подумала, что вам не интересно общаться со мной, но теперь понимаю, что вам просто некогда.