– Да хоть керосиновой, – отмахнулся Шатун. – Самое главное, что эта мразь сгоряча проболталась, что знает о том, что мы с тобой были награждены от генерал-губернатора денежной премией. Заметь, не догадывался, не слышал слухи, а точно знал. А теперь позволь мне спросить тебя, друг мой. Каким образом, ну, или канделябром, он сумел это узнать? Ведь о награждении никто никому не сообщал. И насколько я помню, премию ту генерал-губернатор выписывал из своей казны, не спрашивая разрешения выше. Или я чего-то не знаю, и на это тоже требуется высочайшее разрешение?

– Нет.

На это не требуется, – мрачно качнул майор головой. – И на основании этих слов ты сунул его в камеру?

– А тебе мало? – удивился Руслан. – Осмелюсь напомнить, что идет война, и все, касаемое офицерского корпуса империи, носит гриф закрытости. Разве не так?

– Так. Но слуг-то пороть зачем? – зашел Рязанов с другой стороны.

– Ты этих слуг видел? – хмыкнул Шатун. – Там на мордах без всякого клейма нарисовано, каторжники и варнаки. Так что по два десятка нагаек им только на пользу.

– Это на какую же? – иронично усмехнулся граф, уже заметно успокоившись.

– А чтоб сразу понимали, с кем дело имеют, – хищно усмехнулся Руслан.

– И что ты с ними делать собираешься? – насторожился Рязанов, едва заметив эту усмешку.

– Хочешь посмотреть? – удивился Руслан.

– Ладно. Но с уговором. Что бы я ни делал, ты не влезаешь. Сидишь, слушаешь и молчишь. Хочешь что-то спросить, пиши на бумаге, я сам спрошу, – поставил Руслан условие.

– Зачем это? – не понял Рязанов.

– Потом объясню. Пошли, – скомандовал Шатун, легко взмывая из кресла.

Прихватив с собой казаков, Руслан тихо проинструктировал их по дороге в подвал и решительно направился к камере, где сидели телохранители ростовщика.

Дежурный унтер, едва завидев Руслана, схватил со стола лампу и, гремя ключами, поспешил к дверям. Открыв дверь камеры со скрипом, от которого даже зубы заныли, он первым шагнул в камеру и, подняв лампу повыше, осветил арестованных.

Согнувшись, Руслан переступил порог и, выпрямившись, принялся в упор рассматривать крепких, жилистых мужиков, ответивших ему угрюмыми взглядами.

– Законы нарушаешь, сударь. Думаешь, с тебя спросить некому? – не удержавшись, мрачно произнес телохранитель со шрамом на шее.

Вместо ответа Руслан стремительно метнулся вперед и, не произнося ни слова, от всей души приложил его кулаком в челюсть.

– Этого, – указал он на выпавшего в осадок мужика.

Казаки ловко связали все еще пребывавшего в нирване телохранителя и, вздернув его на ноги, выволокли из камеры. Второй мужик от такого обращения даже возмутиться забыл. Снова тяжко заскрипела дверь, и унтер запер камеру, с интересом поглядывая вслед странной процессии.