Бейка хмыкнула, давая понять, что недалек от истины.

— Так и есть. За сверхприбыли здесь все еще порвут в клочья. Вот только их можно делать и без Вербицкого.

— Он говорил, что иначе: много что на нем не держится.

— И не лгал. Экономика в ближайшее время ухнет в рецессию — будут искать другие пути осуществления задумок, обращаться к иным производителям. Да и Вербицкий-старший через месяц-другой попросту заведет дочерние, как будто не имеющие к нему отношения компании.

— Все напрасно, хочешь сказать?

— Отнюдь, Потапов. Мы ведь только начали топить бриг его надежд.

Продолжим в том же духе, и последние островки его империи пойдут на дно. В конце концов, инвесторы могут прийти к выводу, что деньги можно зарабатывать и без такой сомнительной фигуры, как он.

Кивнул: да уж, слыхал про подобное. Старику сейчас точно не позавидуешь.

— Дальше что будем делать?

— Заляжем на дно. Восстановимся. В конце концов, отвезем тебя на церемонию награждения. Костюм-то у тебя остался?

— Кажется, висит в шкафу с прошлого раза, — ответил улыбкой.

— Значит, едем за ним…

Все повторялось.

Почему-то вспоминалось возвращение домой пару-другую месяцев назад. Приветливые улыбки, праздники двора, жизнь — Москва жила и пахла.

И СанСаныч все еще был жив…

Вчера наведался к вдове старика. Привез продуктов — сам не знаю зачем.

Женщина приняла меня с распростертыми объятиями: ей давно хотелось выплакаться. Ребятенок: вихрастый мальчишка в трусиках и маечке задумчиво выглядывал из детской комнаты, боялся подойти. Знал бы, что у них дети, привез бы ему пистолет…

— Ты, наверное, и не знал. Мы мальчика вот взяли из детдома.

Давно собирались, в этом году только осмелились. Сам же знаешь, детей у нас не было. — Она распиналась передо мной, я послушно кивал. Что мне было ей сказать? Ее мужа убили только потому, что он воспротивился.

— Теперь вот… не знаю, как дальше. Одни мы с ним остались, Максимка…

Женщина хорошо знала того, чье тело я сейчас занимал. От нее пахло мамиными заботливыми руками, теплом и уютом. Слезы сами бежали на глаза, не давал им волю.

Пообещал ей взять над ними шефство — оплатить парню образование, помогать деньгами каждый месяц.

Летел домой как ошалелый…

Сейчас готовился к церемонии награждения. Костюм жал всюду, где только мог, но по-прежнему был впору. В воздухе витали манящие запахи деликатесов, все-таки имперский прием, празднество, бал. Сжимал в кармане лакированный квадрат приглашения, сразу же заверил Бейку, что получить висюльку-другую на мундир еще согласен, а все увеселения, концерты — увольте.

Как-нибудь без меня.

Бейка настаивать не стала.

Вместе со мной награждали остальных.