Он не знал, каких идей придерживается Вербицкий? Знал. Знал про двухсотый протокол? Журналистам удалось откопать, что знал и заведомо вывез семью в отдаленный особняк. И он продал ему для реализации этого гнусного плана моих же «Топтыгиных»…

— Легко отделался, — сказал ему на прощание, оправил рубаху и заспешил к выходу. Трезвонила сигнализация охраны, но ни один не осмелился преградить мне дорогу.

Были и другие дела. Оказалось, недостаточно обратить бунт, изничтожить главного мятежника: нужно было что-то делать с людьми.

С людьми почти по всей стране.

Испуганные случившимся, отходящие от предыдущего кошмара, они боялись и дрожали. Бывшие сподвижники Вербицкого как-то пытались выступать, но их уже мало кто слушал. Поговаривали о формировании новой оппозиции. На чьей стороне они будут в этот раз, придется еще только узнать.

Народ неохотно, словно вырванный из пелены сна ребенок, не хотел возвращаться к работе. Не знаю как, но временному правительству удалось вернуть экономику если не в прежнее русло, то в его сторону точно. Вновь зашумели станки, улицы разгребали от снега. Строительная техника и суровые мужики в спецовках собирали металлолом: Москва оказалась под завязку забита останками дронов.

Башня Вербицкого не пала, но Кэлисса с остальными агентами спецслужб осталась трясти ее внутренности. Чувствовал, найдут там немало интересного… Новых потрясений не ждал: готов был поверить, что Вербицкий создавал в застенках атомную бомбу, не то что беспилотники по царенатским лекалам…

Кьярра обещала совершить визит вежливости в знак заключения перемирия сразу же, как только Император встанет на ноги, а сама она наведет порядок в своей стране.

Девочке хватило мужества не только сесть на престол, но и не учинять кровавой расправы над мятежниками. Бунтующие роды лишились своих привилегий, их главы и все причастные к бунту отправились за решетку. До того момента как наказание им определит суд.

Выдохнул, поразмыслив над тем, сколько еще придется сделать. Перемирие — лишь первый шаг. Пока друг друга встречаем улыбками и радушными рукопожатиями, но знал: это ненадолго. В рабстве Царената остались наши люди: немало копий будет сломано за их освобождение и возвращение на родину. И что делать с рабами из небольших стран?

Эпоха жутких перемен пришла к закату, ее место стремилась занять эпоха великих свершений. Хотелось бы, чтобы она протекала мирно, но верилось с трудом.

По вечерам взял дурную привычку сбегать — вообще от всех. Одиночество претило — я же, наоборот, спешил в общество. В общество оружия.

Тихо, бездумно, временами глупо они говорили со мной все и скопом. Убегал на оружейные склады — как будто с проверкой.