Как-никак слава обо мне как о неплохом командире, что даже с девчонками сумел Вратоград отстоять, гремела на всю страну.

Не хотел купаться в лучах самославия, но не похвалить было грех.

— Так мы что… теперь свободны?

Сано, вечно молчавшая, подала голос с широко раскрытыми глазами. Старшенькая на пару с Вербицкой рассматривали подписи и закрепляющие печати. Мне оставалось только кивнуть.

Константа выволокла меня на улицу. Был не против — требовалось немного развеяться самому. Москва готовилась к будущему Новому году, смотрела на него с надеждой. Обещали скорое прекращение войны, возвращение мужей, отцов и братьев.

Миллионы людей обещали вернуться с фронта, с ходу влиться в общество. Социологи твердили, что придется трудно: даже не убивавшие люди на войне теряют человеческий облик, становятся социально опасны. Словно невзначай вылезала реклама психологов всех мастей и рас, предлагавших услуги. Обещали за три дня плюс неделю выудить из любого человека все зло, оставив только хорошее.

Мне почему-то хотелось им верить.

Гирлянды украшали все, что только могли. Ночью Москва обращалась в чудесный, сказочный город блуждающих светлячков и чудных голограмм: все, у кого были нейрочипы могли подсоединиться к «новогоднему» каналу.

Константа предложила и мне: слышал в новостях, что это уже стало новогодним трендом. Послушался и будто попал в новый мир: снеговики, выглядывающие из-за них почти живые лоли-снегурочки. Дед Мороз шептал поздравления с предстоящим Новым годом разве что не в ухо из каждого утюга.

Тут было чем впечатлиться.

— Ты такого раньше не видел.

Я будто не понял, что это не вопрос, кивнул в ответ.

— Я сделала это на свои деньги.

— Эту систему. Меня часто спрашивают в интервью, как я вижу мир. Вот так.

— Радужно и празднично? А по тебе так сразу и не скажешь.

Мне удалось вызвать на ее лице слабое подобие улыбки. Вздохнул: опять все на деньги Вербицкого. Есть тут хоть что-то, что сделано Императором? Начинал склоняться к тому, что старик прав: власть стоит сменить.

— Предложила дедушке, он был в восторге.

— И давно такая мысль посетила тебя?

— С начала прошлого года. Тебе не нравится?

— Да не то чтобы… — неопределенно ответил я.

 Одна лишь мысль, что это чудо для всех сделал Вербицкий, приводила в замешательства. Не выходило из головы и мысль о том, что старик никогда и ничего не делает просто так. Только с определенной целью.

Еще одна ступенька в его политической кампании? Выглядело именно так…

— Куда мы идем? — спросил у девчонки. Константа почти тащила меня за руку за собой. Будь на ее месте Белка, сказала бы, что сюрприз. Внучка Вербицкого таких сложных слов не знала.

— Вот. — Она указала ладонью в сторону огромного стадиона.