Но приятной прогулкой мы наслаждались недолго – вскоре проводники покрепче подвязали пояса и повели нас по таким крутым осыпям и карнизам, взобраться на которые смогли бы разве что козы.

– А это обязательно? – пыхтел я.

– Так мы обойдем селения, которые навещают смотрители, – спокойно шелестел Иракель (амулету-то дыхания не требовалось!). – Заодно избежим встречи с поисковыми партиями – очень скоро каравана хватятся.

И ведь не поспоришь!

Два дня мы лазали по непроходимым с виду склонам вверх-вниз, временами даже пользуясь веревкой. Один раз острый глаз Тени Магистра различил на дальнем перевале какое-то подозрительное движение и странный блеск, но чем он был вызван – наконечником копья или осколком сланца, – никто выяснять не решился.

Да и какой смысл? Нагнать нас по прямой у врагов не получится, а искать следы на камнях они могут долго и упорно. Я, например, как ни старался, не сумел уловить, какими ориентирами пользуются проводники, но свое дело они знали – на третий день горы расступились, выпустив нас в долину, издали похожую на рай. Если в горах зелень встречалась клоками, на самых удобных склонах или вдоль ручьев, то здесь она смыкалась в сплошной разноцветный покров, до боли напомнив природу Арконата, только все было ярче, оттенки зеленого – богаче, а рядом с безыскусными белыми цветочками встречались вкрапления желтого и красного. Долина напоминала бисерный браслет, уложенный в блюдо из серого камня, посреди которого чистым бриллиантом сверкала вода.

Продравшись сквозь заросли древовидной колючки, отряд спустился к озеру, шириной в три-четыре Эт-Кемаи, началом убегающего в одну туманную даль, а концом уходящего в другую.

Мы выбрались на проходящую по долине старую дорогу и двинулись на юг, стараясь держаться как можно дальше от берега, но почти не скрываясь. Кажется, дикари не ожидали здесь кого-либо встретить.

Озеро словно бы притягивало взгляд. Это был очень странный водоем: хотя мои волосы шевелил ветер, его поверхность оставалась зеркально ровной, как не бывает даже в полный штиль. Должно быть, какая-то магия. Я попытался рассмотреть удивительное явление ближе, но заслужил горячую отповедь проводника. В быстром лопотании ясно различались только «вода», «ходить», «плохо».

– Если плохо, то идти в воду? – на всякий случай уточнил я.

Охотник, не отличавшийся терпимостью и пониманием, только глаза закатил.

– Нельзя, нельзя ходить в воду! – зашуршал подоспевший Иракель. – Она – мертвая, в ней – смерть.

Можно подумать, что источник опасности был очевиден всем, кроме меня. Теперь, приглядевшись внимательней, я заметил узкую пепельную полоску, окаймлявшую озеро, – такую форму приняла в этих краях Пустошь.