Мы его считали своим, а он…

Свекровь схватилась за грудь и осела на диван. Фекла знала, что у Варвары больное сердце. Ей нельзя нервничать! Невестка быстро принесла ей лекарство и поняла, как надо действовать. Сама судьба подбросила шанс, подсказала, каким образом заставить шантажиста замолчать: на него нужно натравить Силантьеву. Бабка настроена решительно. Наедет на Александра, тот испугается и сбежит из Беркутова.

Шлыкова помчалась к старухе. Едва Раиса Кузьминична открыла дверь, Фекла зашептала:

– Сашка Колесников его пихнул!

Силантьева втащила девушку в избу, подвела к темному образу и велела:

– Повтори имя перед богородицей да перекрестись трижды.

И Фекла выполнила приказ.

– Хорошо, – кивнула пенсионерка. – Прямо сейчас приведи его ко мне.

– Зачем? – на всякий случай поинтересовалась Шлыкова.

– Скажи, я помираю, хочу перед смертью проститься, – буркнула бабка. – Не чужой он мне, сколько тут разов бывал, чай пил. А как Юрочка погиб, ни разу не заглянул. Я ему скажу кое-какие слова, и не будет больше парня в Беркутове, никто его здесь никогда не увидит.

Фекла пошла к Саше, радуясь, что все рассчитала правильно. Дома бывшего друга детства не нашла, обнаружила его в местном клубе. Неизвестно, как бы Александр отреагировал на просьбу Феклы, находись он в трезвом состоянии. Но в желудке парня плескалась хорошая порция водки, поэтому возражений у него не было.

По дороге пьяницу совсем развезло, Фекла его почти тащила.

Силантьева прямо на пороге протянула Саше стакан с каким-то напитком, тот разом опустошил его, осел на пол и свалился на домотканую дорожку.

– Вы обещали его из Беркутова выгнать, а сами отравили! – испугалась Шлыкова.

– Нет, – зло каркнула старуха, – он долго жить будет. Это всего-то успокоительное. Просто на спиртное легло, вот мерзавец и лишился сознания. Ну-ка, помоги…

С этими словами бабка дернула за железное кольцо в полу, и открылся погреб.

– Бери вон те доски, – скомандовала она, – опускай их вниз, мы по ним подлеца скатим.

– Зачем? – жалобно спросила Фекла.

– Он моего Юрочку в могилу уложил, – заявила Силантьева, – сидеть теперь самому под землей. Навсегда!

Когда Колесников оказался в погребе, старуха связала ему руки, застегнула на теле железный пояс с замком, от которого к стене тянулась здоровенная цепь, вылезла наружу, закрыла люк и сказала:

– Вякнешь кому – плохо будет. За убийство пожизненное дают, вот Сашка его и получил…

Шлыкова замолчала, а я пришла в ужас:

– Колесников до сих пор сидит в подполе? Так вот почему старуха ни под каким видом не впускает рабочих – боится, что кто-нибудь из них обнаружит несчастного. И вот чьи стоны услышала продавщица Света, когда в отсутствие хозяйки без спроса зашла в ее избу.