– Ну и что? Кто сказал, что дедушки не влюбляются? Если б вы знали, Кира, как мне с вами хорошо…

– Мне с вами тоже. Как будто я вас сто лет знаю, могу говорить о чем угодно…

– Кира, а что если на правах влюбленного я задам вам несколько бестактных вопросов?

– Задавайте, все равно рано или поздно придется на них ответить.

– Умница, сообразили, что теперь я вас не отпущу. А потому имею полное право знать, почему вы одна, кто Дашин отец, жив ли он, и если да, то где он?

– Дашин отец? – Я тянула время, не зная, что ответить. А потом решилась: – Котя, я могу рассчитывать на ваше молчание?

– Так вот, Дашиного отца я вчера встретила в Иерусалиме. Мы ехали в одном автобусе, а до этого не виделись двадцать лет. Даша ничего о нем не знает. И не должна узнать.

– Безумно. Это даже и любовью нельзя назвать, это была болезнь, лихорадка.

– И он, вероятно, струсил?

– Он ничего о ней не знает?

– Знает, что был такой и сплыл.

– А как она к этому относится?

– Более чем спокойно. Когда ей было лет тринадцать, она меня приперла к стенке, пришлось ей все рассказать. Тогда она заявила – раз мы ему не нужны, то и он нам не нужен. На этом вопрос был закрыт раз и навсегда.

– Тогда почему вы в таком смятении?

– Вы еще любите его?

– Он что-то хочет от вас?

– Да. Хочет поговорить.

– И когда же состоится встреча?

– А вы хотите с ним встретиться?

– Кира, только честно?

– Честно? Хочу, очень хочу. Особенно теперь, когда у меня… есть вы.

– Нет, правда, с вами я чувствую себя защищенной, как никогда раньше, хотя мы с вами видимся всего третий раз.

– Это не имеет значения! Кира, выходите за меня замуж!

– Замуж? Так сразу? – перепугалась я.

– Не в этом дело, просто я считаю, что надо выходить замуж за человека, которому захочется стирать носки.

– Носки? Оригинальный подход, но в этом что-то есть! Конечно, с трех встреч носки стирать ни одной нормальной женщине не захочется. И за всю жизнь вам так и не встретился мужчина, которому бы хотелось стирать носки?

– И в Иерусалиме вас вновь охватило желание стирать ему носки?

– Кира, предупреждаю, я буду за вас бороться!

– Прежде всего с вами. И, уверен, сумею добиться, чтобы вы с восторгом стирали мои носки.

Он вдруг втолкнул меня в какую-то подворотню и крепко обнял.

– Чудачка моя милая!

Мы долго целовались в подворотне, как молодые, весело и радостно.

– Может, поедем ко мне? – не без робости предложил он.

– Нет, сегодня невозможно, приезжает зять, это будет просто неприлично. Но если хотите, пойдемте к нам.

– Хорошо. Согласен. Я еще свое возьму!

– А вы и вправду нахал.

– Я же предупреждал вас.

Уже подходя к дому, он вдруг сказал:

– Наше дело правое.