Счастье еще, что каблук, могла бы и ногу сломать, уж так я занеслась… Марат присел на корточки, чтобы расстегнуть ремень на босоножке, а я посмотрела вниз, на его, как раньше писали, апоплексический загривок, на поредевшие волосы, вспомнила, сколько ему лет, и с той же живостью, с какой только что видела семейную идиллию у моря, увидела его таким, каким он может мне достаться после всех битв, то есть попросту руиной. Я конечно же со всей страстью примусь за реставрацию, но увы, увы, увы… Вот такие не слишком веселые и не слишком благородные мысли посетили меня, покуда мой герой расстегивал босоножки. Поделом тебе, Кира, нечего носить каблуки, которые тебе уже не по возрасту. Один раз, с Котей, сошло, а второй раз, с Маратом, нет. Упоенное настроение улетучилось полностью, осталась только противная мысль: как дойти до машины – и ногам больно, и колготки жалко.

– Постой тут, я сейчас! – сказал Марат и бросился на стоянку. Вскоре он вернулся с парой толстых резиновых шлепанцев, в которых мы шкандыбали по берегу Мертвого моря. Ну что ж, лучше, чем ничего, пожалуй, даже идеально в сложившихся обстоятельствах. Во всем этом мне виделось что-то символическое. На высоких каблуках с Маратом в эмпиреях, каблук ломается, но все не смертельно, шлепанцы под рукой. Котя… Это что же, я Коте отвела роль шлепанцев? Ах, боже мой, пусть уж лучше все будет по-прежнему – приходящий раз в неделю Юра и спокойное одиночество в другие дни. По крайней мере, до сих пор меня такая жизнь устраивала. Иными словами, если вспомнить опять Цветаеву, то «ох вдоль пахот» мне куда ближе, чем «ах с эмпиреев».

– Девочка моя, ты расстроилась из-за туфель?

– Да нет, просто протрезвела. И спустилась с небес на землю. На земле оно как-то привычнее, и каблуки не ломаются.

Когда мы приехали домой, там тоже бушевали страсти. Дашка ссорилась с мужем. Уж не знаю, чем провинился Даня, но от него только пух и перья летели, разумеется в переносном смысле.

– Молодежь, что тут у вас? – спросил Марат.

Дашка с рыданиями бросилась ему на шею.

– Данила, в чем дело? – тихо спросила я зятя. Он был сильно пьян, я никогда его таким не видела.

– Ваша дочь… ваша дочь… – дрожащими от злости губами заговорил он.

– Мама, не смей с ним разговаривать! Если бы ты знала…

– А я и так знаю, я вам как по книжке все сейчас расскажу.

Все трое удивленно уставились на меня.

– Даня приревновал Дашу, был ли повод, не знаю, но приревновал. Они начали ссориться, слово за слово, и Даня, как нормальный зять, во всем обвинил тещу, хотя вообще-то он к ней неплохо относится. Он заявил, чего мол можно ждать от дочери, если у нее такая… ну, скажем, легкомысленная мать. Верно?

Дашка и Марат вылупили на меня глаза, а Даня покраснел как маков цвет.