Жена настаивала, чтобы наша с нею часть была общей, но я словно чувствовал, и уперся. Таким образом, у меня есть деньги. Я в последние годы часто езжу за границу, и так приятно чувствовать себя человеком.

– Интересно, на что ты тратишь деньги за границей?

– Да ни на что особенное. Просто чувствую себя человеком – могу кого-то пригласить в хороший ресторан, купить подарки близким, курить хорошие сигареты. Если нужно, могу взять напрокат машину.

– Ну, на проституток, например?

– Да что с тобой, Кира? Какие проститутки! Во-первых, я боюсь их как огня, а во-вторых, я считал, что давно уже завязал с этим делом. Если бы не ты… Я уже сейчас с замиранием сердца думаю о ночи…

– Ну да. Неужели ты думаешь, я смогу спать, зная, что ты за стенкой? А ты сможешь?

Он посмотрел мне прямо в глаза, и я конечно же ответила:

– Смотри, Кирочка, кажется, какая-то едальня!

В самом деле, мы обнаружили палатку, торговавшую питой.

Мы подошли. Продавщица тоже оказалась русской. Она настрогала нам горячей индюшатины с громадного вертела, положила ее в разрезанную питу и спросила:

– Вам наполнить или сами будете?

На прилавке стояло штук двадцать стеклянных мисок, в которых чего только не было – и соусы, и овощи, и разные салаты. Ты платишь только за питу и индейку, а всего остального бери сколько хочешь.

– Нет, спасибо, мы сами! – сказала я и принялась накладывать в питы баклажаны, перец, помидоры и еще кучу всякой всячины, а потом полила все это каким-то соусом. Марат с удовольствием наблюдал за моими манипуляциями.

Наконец мы сели за столик и накинулись на еду. Это было страшно вкусно, но перемазались мы отчаянно. Небольших салфеточек не хватило. Мы умирали со смеху, глядя друг на друга. Очевидно, продавщица поняла наши затруднения и принесла нормальные салфетки.

– Вот спасибо! – сказал Марат, благодарно глянув на нее синими глазами, и надо же, эта молодая, от силы лет тридцати, женщина растаяла от его взгляда.

– Ладно уж, пойдемте, умоетесь как люди, а то сразу видно, не умеете вы питу есть, все замурзались!

Она отвела нас в подсобку, где можно было умыться.

– Ой, до чего же у вас мужик интересный! Хоть и пожилой, а глаза – загляденье. И вас, видно, любит, уважительный такой. А дети у вас есть?

– Это у него, наверное, второй брак, а то вы намного моложе выглядите…

Но тут появился Марат, и она умолкла, умиленно глядя на нас. А потом спросила:

– Да, а почему вы так решили?

– Так по говору же слышно. А у вас в Москве питы нет?

– Есть, но просто как хлеб. Теперь приеду в Москву, буду знать, что с ней делать. А почему у вас так мало народу?

– Здесь вообще место не очень бойкое, но все же день на день не приходится.

– Я-то? Из Курска. Уже пять лет здесь.