Не попади Котин зять в аварию, Котя не улетел бы и не было бы этого вечера…

– Мама, я вдруг так захотела спать, просто ужас, ты проводишь папу?

– Детка, я уже ухожу.

– Нет, папочка, ты не уходи, сиди сколько хочешь, а я пойду спать. Спокойной ночи, папочка!

Нежно поцеловав папочку и мамочку, Дашка ушла к себе. И я тут же очутилась в объятиях Марата.

– Пусти, Марат, а вдруг Дашка еще вернется!

– Нет, нет, она не вернется, я не могу, пойдем, пойдем к тебе, скорее…

Я была не в силах противиться ему, но при мысли, что вот на этой самой кровати я позавчера лежала с Котей, мне стало как-то не по себе.

– Нет, Марат, милый, не надо!

– Ну почему, почему? Я так тебя хочу…

– Марат, я не хочу опять наспех, кое-как, вот утром я останусь одна, ты придешь, и у нас будет сколько угодно времени, а сейчас нет, не могу, я устала, пусти!

– Да что же ты со мной делаешь? Ведь утром мы собирались ехать на Мертвое море!

– Приходи утром, а там будет видно, поедем или нет.

– О, тогда черт с ним, с морем, когда мне прийти?

– И ты будешь моя? Как сегодня?

– Лучше, гораздо лучше, согласись, машина не самое удобное место.

Наконец мне удалось его спровадить. Как же я устала.

Проснулась я вопреки обыкновению в половине десятого. И вскочила как ужаленная – через полчаса явится Марат, надо успеть хотя бы душ принять и чуть-чуть подкраситься.

На моей подушке лежала записка:

«Мамуля, ты так сладко спишь, не хочется тебя будить. В холодильнике синий пакет – это вам с папой на дорогу. Кофе в термосе на столе. Счастливой поездки! Целую вас обоих. Д.»

Солнышко мое, обо всем позаботилась, умиленно подумала я, стоя под душем. Большая-большая, а играет в папу-маму, как маленькая. Дочка играет в папу-маму, а папа и мама во что играют, старые дураки? Я вылезла из-под душа, намазала все тело манговым кремом, ведь понятно, что в ближайшие два часа мы никуда не поедем. Надела красивый бледно-розовый халат, привезенный мне из Италии Юриком, и только тут впервые за все это время вообще о нем вспомнила.

Надо же, а ведь столько лет он занимал большое место в моей жизни. И как мне теперь разбираться с этими тремя кавалерами? Ладно, как-нибудь… А сейчас я жду Марата и при чем тут все остальные?.. Так, надо хорошенько причесаться, надушиться «Баленсиагой». Нет, это нельзя, это подло! Ничего, «Кабошар» тоже сойдет. И вот я уже стою у окна и жду. Иной раз ожидание бывает более сладостным, чем само свидание. Но только не с Маратом. У меня даже нет уверенности, что он вообще явится. Он ведь мог, удовлетворив жгучее желание, очухаться и понять, во что он влип – любовница, дочка. Я ведь даже его телефона здесь не знаю.