О чем вы?

– О похищении документов действительно доложено в Ставку, но фюрер никого не слушает, он не послушал генералов, которые были против этих планов на данном участке фронта. В Ставку доложено, что документы исчезли, но и к русским они не попали. Ставка и РСХА распорядились продолжать розыск документов и уничтожить их. Продублированные документы пришли снова. Они уже в штабе группы армий «Центр».

Михаил снова перевел разговор Шелестову. Тот вздохнул и устало потер лицо руками. Да, получалось примерно то, о чем он и думал. Менять планы никто не стал, да и не успеть поменять.

Сочли портфель пропавшим, убедили в этом командование. Генералы, значит, изначально были против, но у Гитлера, кажется, уже паранойя. Он уже никого не слушает. Что ж, нам это на руку.

– И что сидим? – вдруг подал голос Буторин. – У нас под охраной партизан сидит поставленный гестапо человек, выдающий себя за нашего агента. А ведь я сразу говорил, что нет доверия этому типу.

– Ну что? – Шелестов обвел взглядом свою группу. – Больше вопросов к нашему гостю нет? Хорошо. Виктор, давай!

Буторин, почти не размахиваясь, ударил немца в основание черепа, и тот без звука упал на пол сарая.

Наклонившись к нему, Буторин взял двумя руками голову немца и рванул ее вверх и в сторону. Хрустнули позвонки, и тело обмякло. Разведчик открыл дверь и позвал партизан.

– Ребята, надо спрятать тело. Желательно подальше отсюда.

– Нет, – Шелестов подошел и посмотрел на часы. – Не обязательно далеко. Нам нужно отсюда уходить, и сюда мы больше не вернемся. Сюда Сосновский привел языка, здесь бывал лже-Майснер. Он сотню раз мог уже передать место расположения нашей базы. Уходим все, все забираем с собой.

Борис, Виктор! Соберите вещи и с партизанами уходите к ангарам городского аэроклуба. Устраиваете вторую базу там. Взлетная полоса разрушена, половина ангаров разбита бомбами. Так что там место вполне тихое и укромное. Мы с Михаилом идем за Майснером, или как там его зовут на самом деле.

Разрушенная деревушка на берегу реки выглядела удручающе. Она и до войны насчитывала едва ли два десятка домов. А уж после того, как здесь прошли первые бои, после пожаров и бомбежек пригородов Брянска тут не осталось не только целых домов, но даже и печных труб.

Те из жителей, кто остался в живых, кто не ушел следом за Красной армией в 41-м на восток, сначала прятались в погребах и наспех устроенных землянках, а ближе к зиме стали перебираться к родственникам, к знакомым, ища крова над головой. В одной из таких землянок, устроенных из большого погреба, партизаны и держали Майснера под охраной. Трубу печки-буржуйки вывели наверх и замаскировали разрушенной кладкой разбитой печки. Топили буржуйку только по ночам, чтобы не выдавать схрона в светлое время суток столбом дыма.