Ему просто сама удача плывет в руки. И если он за такую удачу отблагодарит абвер хотя бы бутылкой хорошего коньяка, то они будут в полном расчете.

– На каком участке они будут переходить? – наконец купился немец на речь Сосновского, застегивая шинель и подпоясываясь ремнем с кобурой. – Позиции моего батальона тянутся от…

– Я знаю, – перебил его Михаил. – В вышестоящем штабе нам показали границы участков, и поэтому мы к вам сюда и приехали. Возьмите с собой с десяток солдат. Мы расставим их двумя группами на берегу и будем ждать. Русские не могли перейти на другой участок фронта. Мы зажали их, мы их гнали как зайцев. Им некуда деваться. Только отдан приказ – брать живыми и не пропускать к воде. Сколько здесь ширина реки?

– Сто девяносто восемь метров, – ответил немец. – Самый широкий участок на этой линии. Не повезло русским, здесь плыть им дольше, а у меня есть два прожектора.

Немец окликнул какого-то фельдфебеля и приказал привести к берегу десять человек из дежурной смены. И быстро!

Сосновский предложил пока спуститься и осмотреть береговую линию. Хотя, конечно, ни черта там не видно в такую ночь, хоть глаз выколи, заявил немец и расхохотался этой русской поговорке, которую он запомнил. Сосновский обернулся, кивнул, Буторин завел мотор, и машина не спеша двинулась за командиром батальона и Сосновским. Немец обернулся на звук и открыл было рот, чтобы сказать, что нельзя на машине. Она может привлечь русских, и они с того берега откроют огонь. Они так часто делают. Такая стрельба называется беспокоящим огнем, который мешает обыкновенной жизни солдат на передовой. Его цель изматывать солдат.

Сверху в темноте затопали сапоги, и вот перед командиром батальона выстроились десять солдат с автоматами. Один поспешно застегивал воротник, второй вытирал рот, что-то дожевывая. Со словами «позвольте, я поставлю задачу» Сосновский встал перед солдатами и гордо задрал подбородок.

Сосновский понимал, что главное – не переборщить. Он ткнул пальцем в грудь ефрейтора и приказал ему идти вправо по берегу и занять со своими солдатами скрытую позицию на расстоянии пятидесяти метров отсюда, где на берегу растет густой кустарник. Командир батальона насупился, припоминая, о каком кустарнике идет речь. Вторую группу Сосновский отправил влево, тоже на пятьдесят метров. Гауптману он пояснил, что не очень важно, какие именно кусты. Главное перекрыть участок берега. А сами они вместе с командиром и офицерами абвера останутся здесь. Необходимо никого не подпускать к воде.

– Вы слишком много на себя берете, – наконец вырвалось у командира батальона. – Я должен был сам отдать приказ своим солдатам, я несу за них ответственность, за этот участок обороны. Я должен был их сам проинструктировать.