Здесь, — он указал на призванный манекен. — У этого человека есть один отдел в головном мозге. Уж не знаю, за что он отвечает, но… это явно какая-то мутация.

Морозов кивнул. Синодник же продолжил:

— А еще, в этом месте растет странная опухоль. Вот.

Он указал на черную точку в схеме мозга.

— Предполагаю, что она способна стимулирует выработку особого гормона, который отвечает за ярость и невосприимчивость к боли.

— Неужели, — фыркнул Стас и под холодным взглядом синодника поджал губы.

Морозов снова кивнул:

— Понятно. Еще что-нибудь? — поинтересовался он, и Лука покачал головой:

— Больше ничего.

— Хорошо. Большое спасибо, мастер Лука, — Морозов поблагодарил синодника и обернулся ко мне:

— Павел Филиппович, не поможете нам провести… посмертный допрос?

— Охотно. Но его голова отделена от тела…

— Это несложно исправить, — охотно отозвался Лука и ловко приладил голову к шее.

Из рук жреца полилась светлая сила, которая сплавила мертвую плоть. Я знал, что некоторые лекари способны восстанавливать сломанные кости и разорванные мышцы, но вппервые видел это воочию. И тем более так быстро.

— Как новенький, — с гордостью сообщил синодник.

— А не оживет по-настоящему? — усомнился Стас и его руки покрылись инеем.

— Он совершенно мертв, — сказал я. — В этом я уверен.

Я подошел к лежащему на столе телу. Призвал тотемы и тотчас рядом со мной появился кряжистый пень.

— Вот до чего ж он у вас ладный, — внезапно одобрительно протянул Зимин.

Я покосился на опешивший от такой оценки пень, который смущенно подобрал под себя корни. Но тотем делал свое дело, протянув мне нити силы.

Я же начал осторожно напитывать мертвеца энергией. И на «анатомическом атласе» по венам Епифана поползла черная сгустившаяся кровь.

Сердце сократилось и принялось дергаться, имитируя биение. Замигали, разгораясь, точки в мозгу. Но остальные органы так и остались серыми.

— Интересно наблюдать за этим, — произнёс я, рассматривая картину. — Никогда такого не видел.

— Я тоже, — задумчиво произнёс Лука, глядя на атлас. — Я тоже…

Мертвец захрипел и резко сел на столе. Уставился на меня единственным затянутым мутной поволокой глазом:

— Спрашивай, некромант, — клацая зубами, просипел он.

— Кто ты? — начал я допрос.

— Епифан Минин.

— Из приюта святого Федора? Первого городского? Северского?

— Нет, — был мне ответ.

Клетки мозга начали медленно заполняться темной энергией. Нити потянулись к отделу, где была опухоль.

— Из какого вы приюта? — продолжил я допрос.

В этот раз, мертвец помедлил, словно пытаясь сопротивляться моей воле. Пришлось повторить вопрос.

— Викторианский приют святой Анны, — ответил Епифан.

— В Петрограде?

— Нет.

— Спросите его, откуда они пришли, — приказал Морозов.

— Откуда вы прибыли? — задал я вопрос.