Дом окружал высокий забор из кирпича, из-за которого виднелся только верх черепичной крыши.

— Прошу.

Александр Васильевич потянул на себя тяжелую дубовую створку, и сделал жест ладонью, приглашая меня войти.

Я шагнул за ворота и оказался на территории кустодиев. Сад состоял из редких диких яблонь. А трава между ними обладала сочным оттенком яркой зелени, которую мог создать только талантливый природник. Мы шагали по широкой дорожке выложенной гранитными плитками. Дом был капитальным, из серого камня, без балкончиков и мансарды. Но с широкой верандой, на которой стояли плетеные кресла.

Мне стоило догадаться, что у кустодиев есть свой дом на территории императорской резиденции. Потому как сложно было представить Морозова или Зимина живущими в каморке под лестницей. Я покосился на идущего рядом мужчину и отметил, что он забыл о трости, с которой я видел его ранее.

На крыльце стояло несколько человек, неприметных на первый взгляд. Заметишь такого на улице, и через минуту забудешь его лицо. Впечатление усиливала серая одежда и одинаковые стрижки.

Мы обогнули дом. На заднем дворе стояли манекены, видимо, для тренировки.

А рядом располагалась зона для медитации. Я смог рассмотреть сад камней, вокруг который кто-то умело расчертил полосы на песке. Чуть поодаль в небольшом пруду плескались карпы.

— А у нас на заднем дворе стоит чурка для рубки поленьев, — поделился я с улыбкой. — Начальник охранки там машет топором в свободное время.

— Ваш отец — достойный человек, — неожиданно выдал Александр Васильевич и сурово свел на переносице брови. — В свое время я не смог уберечь тех, кто мне был дорог. Их убили враги семьи. Мой брат отослал своего сына в… далеко от себя, чтобы его не постигла участь моей семьи.

Не знаю, правильно ли он поступил. Но не прошло и дня, чтобы я не думал, как могла бы сложиться судьба моих детей, если бы я отправил их подальше от себя. Если бы я не был так самоуверен. Знаю, это не мое дело. Но полагаю, что отец отправил вас к бабушке, не только потому, что не мог справиться с вашей проснувшейся сутью. Есть вероятность, что он убрал вас с линии огня. Времена тогда были суровые. Вас могли бы убить, чтобы добраться до него. А когда он прилюдно выбрал не семью, а работу, вы оказались в безопасности.

Я стоял, глядя в сторону и не видя там ничего. Перед глазами дрожала странная темная пелена. Меньше всего я ожидал от Морозова подобной откровенности. И совсем не хотел слышать его видение моих семейных отношений с родными.

— Вы помните своего отца? — спросил я сухо.

— Да, — коротко ответил мужчина.

— Он был достойным человеком?

— Да. Но отцом был негодным. Он стравливал меня с братом. И побаивался моего дара. Отчего-то решил, что я обязательно захочу забрать у брата титул.