— Шунаш, — сделала я маленький шаг к гиганту. — С тобой все хорошо?

— Моя жена умерла два года назад, — продолжал он медленно пятиться от меня. — Но я ее все равно люблю. В моем сердце больше нет места, — и взгляд его нервно мечется от моей груди к приоткрытым дверям в зал.

Не сползла на пол от смеха исключительно по тому, что он был грязный. Снимая с себя свитер я думала о помощи этому простому и добродушному гиганту, а он из-за слишком открытого и обтягивающего топа решил, что я захотела его соблазнить.

— Про-ости-и Шу-унаш, — провыла от истерического смеха и попыталась немного успокоиться. — Я и не думала к тебе приставать, просто хотела помочь с наведением порядка, — обвела рукой вокруг. — В свитере неудобно и жарко от парящей воды, а другой одежды у меня нет.

Шушаш хмурился все время пока я говорила, а потом, поняв всю нелепость ситуации грохнул на всю кухню своим смехом.

— Прости девонька старого дурака, — покаялся Шу и посмотрел на меня таким умильным взглядом, что невольно напомнил мне плюшевого мишку, у меня даже ручки зачесались его потискать.

— Забыли, — махнула я рукой и решительно направилась к квадратному чану полному грязной посуды. — Не местная я Шунаш, так что давай показывай чем мыть и куда все это добро составлять.

Шунаш от помощи отказываться не стал, молча вытащил пятилитровую бутыль, плюхнул из нее в чан прозрачной вязкой жидкости, сунул мне на удивление чистый клочок ткани и распахнул створки ближайшего ко мне шкафа. К чести Шунаша и моему огромному удивлению, шкаф внутри сверкал чистотой. Не вся так запущенно как мне казалось. Мужики они и есть мужики, чисто только там где это действительно необходимо.

Присмотревшись, увидела такие же чистые столешницы под грудой грязных кастрюль. Все-таки не полная антисанитария.

— Меня кстати Анисьей зовут, — запоздало решила я представиться, на самом деле, только сейчас озарило, Шунаш — то мне назвался, а я промолчала.

— Так, — хлопнул по столешнице своими огромными ручищами орк.

Я от неожиданности подпрыгнула и с трудом поймала выскользнувшую из моих рук тарелку, которую я так усердно намывала. Подняла на серокожего свои испуганные и непонимающие глаза.

— Рассказывай, от куда ты такая чудная?

Стою, хлопаю глазами. Кто б мне еще рассказал чего я опять такого чудного утворила.

— Да не бойся ты меня, — уже мягче заговорил Шушаш. — Таким как я никто не говорит своего настоящего имени, боятся. А ты хоть и сказала не настоящее, но чувствую, что не ведаешь этого сама.

— Боятся, боятся, — проворчала, возвращаясь к мытью посуду. — Тебя послушать, так с тобой даже разговаривать нельзя.