Мышцы задеревенели, я на смерть впилась в холодное железо. Дыхание от пробежки было частым. С трудом отдышавшись, я повернулась спиной к вагону, лицом к убегающей от меня железной дороге, мирно проходящей сквозь глухие заросли тайги.

В том месте, где я зацепилась за последний вагон, выскочил на дорогу оборотень. Лихо побежал следом. Метров двести на своих двоих, а потом упал на четыре лапы и рвал когти в мою сторону. Он обернулся зверем, и слетали с его мощного тела остатки одежды. Скорость бега увеличилась и в какой-то момент показалось, зверь нагоняет поезд.

Он так легко обернулся волком, сможет ли без меня вернуть свой человеческий облик? Я надеялась, что нет.

Пусть остаётся жить в тайге, а моё место в городе, среди людей. Если успею добраться, если хищник меня не догонит. Я отдалась на волю судьбе. Поймает, сидеть мне на цепи три месяца, а потом даже страшно представить мою жизнь.

Серое чудовище продолжало преследовать поезд. Десять минут или двадцать. Бежал, но уже не ускорялся, а состав набирал скорость. Я облегчённо вздохнула. Это свобода! Лихо должен понимать, что уже не получится меня вернуть, зачем же он бежит.

У него сердце от таких нагрузок не выдержит. Хотя какая мне разница, пусть сдохнет прямо на рельсах. Он меня силой удерживал, он так сделал, что я сама отдавалась. Противное, мерзкое лесное чудище. Ненавижу! Так почему же слёзы в два ручья льются из глаз?

Последний раз я плакала в свои пять лет, когда папа учил меня ездить на велосипеде. Тогда я упала, разодрав коленки в кровь и зарядила рёву. Старая соседская бабка с отвратным лицом Бабы-Яги беззубым ртом сообщила мне принеприятнийшую новость, что я слабачка и тряпка, сильные девочки не плачут.

Уже в те годы, я хотела быть сильной, самостоятельной и выглядеть в глазах других гордой независимой особой. И дальше по жизни я шла с высоко поднятой головой. Ни боль, ни шок, ни страшные обиды не могли выбить из меня слёзы. И только сейчас я плакала, ощущая себя пятилетней девочкой переживающей страшную трагедию. Я слабая, и моя слабость не догнала поезд.

Сердце билось раненой птицей в клетке. Я разрыдалась и даже закричала от отчаяния. Опять вру себе, пытаюсь обмануть свой разум, и только душа болит и трепещет. Проклятый Нил Ильич, когда успел ты меня так приручить, что в шаге от свободы, я позволяю мысли о твоем плене посетить мою бедовую голову.

Бежит за поездом, сильно отставая, а я думаю спрыгнуть с вагона. Исчезает из моего вида в наваливающихся вечерних сумерках, а я чувствую его нежные пальцы на своей коже, трепетные поцелуи, и пробегают перед глазами картинки чуткой заботы и ласкового внимания. Никогда в жизни я не встречу подобного мужчину.

Руки вцепились в лестницу намертво. Холодный рассудок велел стоять на месте и не дёргаться.