Два зверя безумствующие накинулись на Ильича, как свора диких собак на путника, постарались окружить исподтишка цапнуть. Рычали и грызли, а Нил ни звука не проронил. Я знала, что он может молчаливо принимать боль и в этом его сила, и вся его непредсказуемость.

Мне нужно было ему помочь, но справится с оборотнем не в моих силах, если только отвлечь. Я вышла во двор и свистнула. В этот момент двое озверелых монстров уже завалили Лихо в траву и пытались ему перегрызть горло. Один из нападавших обратил на меня внимание. Светло-серая морда была в крови, глаза бешено распахнуты в ледяной лютости.

Шкура стояла дыбом. Облизываясь противным языком, зверем на четырёх лапах он пополз ко мне, а потом перешёл на бег, ускоряясь с каждым шагом.

Моё сердце металось в испуге, не желая быть сожранным этим чудовищем, старалось подтолкнуть меня к побегу, но я выжидала у двери, когда между мной и несущемся оборотнем будет минимальное расстояние. Время пронеслось мгновенно, я резко закрыла дверь, щёлкнув засовом. Огромная туша, взявшая не слабый разбег, не успела вовремя остановиться и с треском врезалась в дверь, видимо мордой, потому что жалобно заскулила.

Были бы мозги, было бы сотрясение. С нашей дверью оборотню не справится. Я её хорошенько рассмотрела, она состояла из двух деревянных полотен, между которыми листы железа и решётка.

Закрывшись на все имеющиеся замки, я сломя голову ломанулась на склад, где в крохотные окошки стала высматривать ситуацию.

На Ильиче живого места не было. Он прижал нижними конечностями морду одного оборотня, верхними потянул пасть и порвал волка просто на части. Чужак был мёртв. Второй, что влетел с разбега в дверь, покачиваясь, обошел Лихо стороной и дал дёру в сторону леса.

Нил заорал ему в след с чувством сильнейшей вражды, и не было бы ранения, догнал бы и придушил.

Он зажимал на теле раны, изогнулся телом к земле, скособочился и еле-еле стал двигаться в сторону дома. Остальное я помню слишком мутно, потому что все события происходили быстро, а желания в них участвовать никакого не было.

Я открыла Нилу дверь, подсобив ему, довела до кровати. Боясь открыть окно, зажгла свечи и керосиновую лампу. Меня всю колотило от ужаса, у него была в боку огромная рваная рана, которую он пытался зажать рукой, но кровь хлестала наружу, а оборотень в теплившемся пламени бледнел с каждым вдохом.

Точно зала в этом доме нет нитки с иголкой, а рану нужно зашить. На ум пришёл фильм-боевик, на который меня вытащил мой парень-актёр. Я тогда была сильно недовольна, сидела с кислым лицом, изображая полное отвращение, когда один крутой боец другому рану в полевых условиях не зашивал, а зажимал. Техника скрепления ран была показана в полной красе, поэтому мне было не сложно настроить себя на работу. Нужно повторить и всё.