Но он хотел верить, что боль, которая сейчас разрывает Мики изнутри, когда-нибудь станет тише.

— Что? — переспросил Мики, слегка отстранившись и глядя на отца с недоумением. — Мои беды с башкой?

— Всё, — повторил Слава, сжимая его руку чуть сильнее. — Всё станет легче.

Он не знал, прав ли он, но хотел, чтобы эти слова стали для сына чем-то вроде якоря — чем-то, за что можно держаться, когда кажется, что вокруг только шторм.

Мики вздохнул, вдруг меняя тему:

— О каком доме папа говорил в ресторане?

— М-м-м? — Слава сделал вид, что не понял.

На самом деле, он просто не придумал, как поговорить об этом с детьми. Ни со старшим, ни с младшим. Мысль о том, чтобы поднять эту тему, вызывала у него тревогу. Он боялся, что Мики воспримет это как предательство, как попытку сбежать от проблем, а не как поиск лучшего будущего для всей семьи.

— Звучало так, будто ваше путешествие ещё не окончено, — пояснил Мики, глядя на отца с лёгким подозрением.

На их второй свадьбе — где не было кавказских танцев, потому что Слава забросил репетиции во время восстановительного периода Льва, — они проговорились об эмиграции. Лев сказал, что звучал иносказательно и неоднозначно, Слава же считал, что Мики зацепится за эту фразу — «наш дом, даже если он будет не в России» — и распереживается. Но говорил об этом без претензий: речь, которую озвучил Лев, того стоила.

— Да, мы думаем о переезде, — признал Слава. — Но в другую страну.

— В какую? — напряженно спросил Мики, убирая свою руку из Славиной руки.

— Ну… мы думаем об одной, — он торопился сгладить углы: — Но ты уже взрослый, если не захочешь уезжать, можешь остаться здесь. Это всё равно не в ближайшее время, может, через год или даже позднее.

Мики был нетерпелив и, казалось, прослушал все увещевания:

— Так что за страна?

Пришлось признаваться:

— Что? Что за странный выбор?

— Продиктованный, в основном, сменяемостью власти, географическим положением, и тем, что там тоже живут русские — пояснил Слава. — Я могу получить там гражданство за пару месяцев. А там… Ну, рядом Европа, упрощённое перемещение, и поэтому ближе до демократии и свобод. Лев сможет работать там, не переучиваясь.

— Там нет… — Мики покосился на водителя и сказал одними губами: «гей-браков».

Славу же мало волновало, что о них подумает мужчина, лицо которого он забудет сразу же, как выйдет из машины. Потому отвечал прямо:

— Я знаю. Но там, где они есть, Лев потеряет работу, а он к этому не готов. Это компромисс.

— Странный компромисс.

— На Украине каждый год проводят прайды.

— И каждый год участников бьют.

Слава почувствовал раздражение на сыновий скепсис.

— А что ты хотел? Равные права не падают с неба, они выгрызаются.

— Ладно, — бесцветно откликнулся Мики, отворачиваясь в окну.