— Спасибо, что открываешься мне, — произнёс Слава, и снова поцеловал в щеку.

Оставалась последняя страница, и Лев перехватил его руку на полпути.

— Подожди, — попросил он. — Нужно кое-что уточнить.

— Слушаю… — отозвался Слава.

— Это стихотворение я написал недавно, когда мы… были в разлуке. И в ссоре. Всё, что в нём… уже не имеет значения. Не принимай близко к сердцу, ладно?

Слава нервно посмеялся:

— Оно полно ненависти ко мне?

— Никогда, — серьёзно ответил Лев. — Всё, что я делаю, полно только любовью к тебе.

Голос Славы стал тверже, и в то же время нервозней.

— Хорошо, — откликнулся он, и Лев отпустил руку.

Слава взял последнее стихотворение.

Их глаза встретились.

— Ты хотел умереть? — с тревогой спросил Слава.

— Я не хотел жить. Это другое.

— Я не знал, что было… настолько плохо.

Пальцы, держащие листок, ослабли, и Лев, подловив момент, выдернул его из Славиных рук. Сказал, убирая обратно в коробку текстом вниз:

— Было и было, что теперь… Всё прошло.

Он подался к Славе, забираясь в его объятия, и они опустились на постель. Лев положил голову ему на грудь.

— Стихи потрясающие, — услышал он сверху. — Спасибо, что показал.

— Подарил, — поправил Лев. — Теперь они твои, а не мои. Сам за них дальше красней.

Слава рассмеялся, и его рука переместилась с плеча Льва на талию; пальцы, поглаживая, пробрались под рубашку и заскользили по коже.

— Как твои ребра? — шепотом спросил он.

— Отлично, — также тихо ответил Лев. — Уже ничего не болит. Хочешь снять с меня бандаж?

Три дня. Ещё три дня. Слава покачал головой.

— Нет, — отозвался он. — Но хочу снять с тебя всё остальное.

Он перевернулся, оказываясь сверху, потянулся к тумбочке и выключил настольную лампу. Их губы нашли друг друга в темноте, и Лев, целуясь, прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться.

Слава чувствовал себя, как перед экзаменом: пустой, вытянутый коридор, тусклый свет офисных светильников, отбрасывающих жёлтые пятна на стены, и едва различимый гул голосов, доносящийся из-за множества дверей. Эта атмосфера напомнила ему колледж во время сессий — те же напряжённые лица, те же нервные взгляды, те же ожидания. Но здесь, в бизнес-центре, не хватало запаха краски, нервозно пробегающих вдоль окон студентов, которым срочно нужна пастель или карандаш 12В. Здесь всё было стерильно, холодно и отстранённо.

Слава слышал, как в ближайшем кабинете задвигались стулья, раздались шаги по скрипучему паркету, и на мгновение ему показалось, что вот-вот из-за двери выйдет кто-то с просьбой — точилка, клячка, что-то простое, что можно легко дать и забыть. Но вместо этого появился Мики. Он вышел, всхлипывая, его глаза были красными, а лицо — бледным, словно он только что пережил что-то, что вывернуло его наизнанку.