Он и правда на секунду усомнился: не ответит ли Лев отказом?

Осторожно обхватив кольцо указательным и большим пальцами, Слава сказал, вернувшись к светскому тону:

— Сударь, можно ваш пальчик?

— Ну, только если у вас есть с собой топорчик, — в тон ему ответил Лев.

— Забыл прихватить… Придётся плоскогубцами, — и потянулся к правой руке Льва.

Тот, с видом «так уж и быть», покорно положил свою ладонь в Славину. Почти не дыша, Слава надел кольцо на безымянный палец, и поцеловал руку, прежде чем отпустить. Они встретились взглядами: шутки кончились.

Лев наклонился к Славе, Слава приподнялся на носках, они соприкоснулись губами. Между поцелуями Слава произнес:

— Мы первый раз поцеловались в этот день.

Лев прошептал в ответ:

Из всех возможных для эмиграции вариантов они определенно выбрали уровень «Hard». На протяжении трёх лет Лев то и дело спрашивал Славу: почему Канада? Список аргументов не менялся, но периодически Лев их забывал и спрашивал снова.

Первый: «Потому что ты ненавидишь Америку». Этот он не забывал.

Второй: «Потому что это легче, чем учить шведский или норвежский».

Славу не устраивали полумеры. Ему не нужна была Чехия, Польша, Венгрия и прочие страны, переезд в которые потребовал бы куда меньше финансовых, умственных и временных затрат. Он хотел полного пакета прав: однополых браков, усыновления детей, гей-прайдов каждые выходные, право целоваться на улицах, право пользоваться косметикой, право носить одежду, которая ему гендерно не соответствует, а потому ему была нужна Канада. И ещё, конечно, он не хотел учить норвежский.

В феврале Слава получил приглашение на работу по своей геймдизайнерской ерунде, и это было неудобно для всех, кроме самого Славы: учеба в медицинской резидентуре начиналась с сентября, а учебный год детей заканчивался только в мае.

— Если мы уедем раньше лета, мне там нечего будет делать, — напоминал Лев. — Я же не смогу там работать.

Слава пожал плечами:

— Ты и учась в резидентуре, не сможешь работать.

— Спасибо, что напомнил.

— Я имею в виду, какая разница? Месяцем раньше, месяцем позже.

Лев мирился с этой мыслью целых три года: он не будет работать. Он долго не будет работать — несколько лет. Его высшее образование и двенадцатилетний стаж врача-реаниматолога для Канады не будут иметь никакого значения — они посмотрят на него, как на личинку врача, и начнут учить заново. А он, вообще-то, доставал людей с того света, и вполне неплохо с этим справлялся. Разве умирающие люди не везде одинаковые?

Так он оказался в апреле 2019 года, в международном терминале аэропорта Ванкувера, по правую руку от своих детей, спорящих об азиатах.

— Фу, почему здесь их столько? Как в Корее!

— Ты что, ненавидишь азиатов?

— Нет, они мне просто не нравятся!

— Почему? Может, ты сам азиат.