Рафаэль отодвинулся от нее и отвернулся к окну, а Ванесса предалась бурным сожалениям, что на его месте не оказался Джек Конрой и что не он увез ее из Ордаза. Случись это, она с легким сердцем просто ограничилась бы словами благодарности вроде: «Спасибо за то, что выручили, Джек. Вы просто молодчина».

Но дону Рафаэлю, конечно, она сказать такое не могла.

Стена пламенеющих деревьев расступилась, автомобиль вкатился на мощеный двор Золотого замка и остановился у подножия полукруглой каменной лестницы. Шофер открыл перед Ванессой дверцу, и она, сопровождаемая хозяином дома, вышла из машины.

Они поднялись по ступеням, и Домерик остановился вместе с ней, чтобы полюбоваться открывшейся панорамой.

— Первый дон Рафаэль, живший в Луенде, любил, чтобы на него смотрели снизу вверх, — насмешливо заметил ее спутник.

Она снова взглянула на его лицо, отметив, что в нем есть нечто царственное.

— Вам нравится остров, мисс Кэррол?

— Здесь очень красиво, сеньор.

Ванесса уловила насмешливый блеск его глаз, и в ней взыграли патриотические чувства:

— Да, сеньор, но в свойственной нам сдержанной манере.

— То есть вы хотите сказать, что солнце должно пробиться сквозь льды? Боюсь, лед прячется где-то глубоко в расщелинах.

Она не успела ответить, потому что громадная арочная дверь за их спиной отворилась, и лакей в ливрее отступил в сторону. Дон Рафаэль слегка сжал пальцами ее локоть, и они вошли в огромный вестибюль. Перед ними простирался безбрежный мозаичный пол. В центре вестибюля поднималась широкая лестница, украшенная филигранной металлической решеткой и драгоценными изразцами, которыми были облицованы ступени.

— Пойдемте в зал, — произнес дон Рафаэль, и они поднялись по ступеням в галерею, где другой лакей распахнул перед ними высокие двери. Смущенная Ванесса вошла в комнату с широкими окнами, высоким позолоченным потолком и шелковыми гобеленами. Темное красное дерево, украшенное искусной резьбой, сочеталось с парчовой тканью диванов и посеребренными ножками стульев.

В зале было двое: мужчина, бросивший на них взгляд поверх газеты, и женщина, стоявшая у окна и грациозно обернувшаяся при их появлении. Мягко шуршащая ткань ее платья была одного из тех нейтральных оттенков, которые так идут классическим брюнеткам, а на правом бедре складки драпировки скрепляла драгоценная брошь в форме ятагана.

— Вы, наконец, вернулись, Рафаэль? — Протягивая дону свою изящную руку, она смотрела только на него, но Ванесса не сомневалась, что бархатные карие глаза успели рассмотреть ее с ног до головы, и ее растерзанный вид от них не укрылся.

Идальго окинул взглядом узел блестящих волос, грациозную белую шею и поднятое к нему лицо, достойное кисти Гойи, и улыбнулся с неожиданным обаянием.