— Уверяю, вам будет что вспомнить, когда вы окажетесь вдали от Луенды. Полно язвить, вы ведь не покинете нас до праздника?

Праздник! Ее сердце сжалось — в этом слове она уловила намек на то, что он будет рад ее отъезду.

— Хорошо, сеньор, я останусь. — Она заставила себя улыбнуться и, чувствуя, как заныло ее сердце, решила, что по-прежнему будет делать вид, будто торопится уехать в Чили ради встречи с Джеком Конроем. Впрочем, куда именно она едет, не имело значения, лишь бы быть подальше от замка и от него, человека, которого она полюбила. Теперь она это окончательно поняла.

Она закрыла глаза и попросила его уйти. Открыв их снова, она обнаружила, что он неслышными шагами уже вышел из ее спальни и прикрыл за собой дверь. Она лежала, тоскливо глядя в потолок и чувствуя, как удары сердца отдаются во всем теле. Как она была глупа, что не догадалась вовремя, какие чувства внушает ей этот испанский дон, спасший ей жизнь! Это была вовсе не благодарность — ничего похожего на благодарность! Если одно его прикосновение повергало ее в трепет, бесполезно внушать себе, будто ей хочется быть от него подальше, что он неприятен ей и кажется невыносимым.

Истинная причина лежала на поверхности: ей хотелось покинуть замок до того, как он станет супругом Лусии Монтес. Она знала, что Лусия вернулась и снова здесь, в замке, вместе с ним. Барбара сообщила ей об этом.

Следующие несколько дней были полны впечатлений, которые сменялись, как в калейдоскопе. Они помогали Ванессе отвлечься от горьких и вместе с тем сладостных мыслей о ее жизни на острове. А как-то ей позвонил Гарри. Его переполняло чувство раскаяния, но в то же время он кипел возмущением. Видимо, дон Рафаэль, не выбирая выражений, строго-настрого запретил ему показываться в замке.

—Мне необходимо увидеть вас, дорогая, — умолял он. — Я должен сказать вам, как сожалею обо всем случившемся. Девочка моя, неужели вас держат там как пленницу?

—Не говорите глупостей, — рассмеялась Ванесса, и тут ей на память пришли слова дона, заявившего однажды, что посадит ее под замок, если она продолжит встречаться с Элсингом. Он явно не питал симпатии к молодому техасцу. — Как вы себя чувствуете, Гарри? Мне сказали, что у вас сломаны ребра и пострадало лицо. Надеюсь, все это не очень серьезно?

— Я заслужил кару, — проворчал он. — Не перестаю упрекать себя за то, что мчался, как ненормальный. Но все это из-за того, что потерпел неудачу. Ванесса, как теперь насчет Чили, все отменяется?

— Боюсь, что да, — призналась она.

— Вы сами раздумали ехать со мной или просто подчинились приказу этого проклятого испанца? Черт возьми, что он о себе воображает? — Гарри чуть не разразился ругательствами. — Должен признаться, он разнес меня в хвост и в гриву, заявив, что я мог вас убить.