Повторял, что в семье его не понимают, и он скрывает свой замысел от других, потому что те слишком… убоги, чтобы оценить задумку. Это было… отвратительно. Я никогда прежде не видела отца таким… пафосным и одновременно заискивающим. Женщина в маске говорила очень тихо, но я услышала, что повторяет один и тот же вопрос: точно ли ты, Эвери, вернешься в Роули-лок. Отец заверил ее, что в скором времени муж от тебя откажется. Дама сомневалась. Отец распалялся и доказывал, что так и будет. Нужно лишь немного подождать. Потом встал вопрос денег.

— О, он всегда встает там, где много твердят о своей гениальности и ущербности недалеких окружающих, — понимающе пробормотала я.

— Дама материально обеспечивала гениальный проект отца?

— Как ты догадалась? — опешила сестра.

— Это самый логичный вывод. Знать бы еще, что это за афера. Луна, пожалуйста, вспомни, о чем они еще говорили. Любая мелочь позволит сложить более четкую картину. И как туда вписывался мой развод?

— Женщина в маске все о тебе знала. О твоем даре, о выборе мужа. Она что-то сказала о Гидеоне, но я не расслышала. Кажется, она была очень заинтересована в твоем разводе по каким-то личным причинам.

Папа клялся, что, оставшись одна, ты волей-неволей примешь участие в его деле. Потом речь зашла о какой-то руне. Дама почему-то боялась, но настаивала на «своей доле». Отец убеждал ее, что у него все под контролем, — Луна сморщила носик. — Еще они говорили о воде. Мол, это золотая жила.

— О воде, — обескураженно повторила я. — Вода в горах? Золотоносные ручьи? Может, они имели в виду затопление шахт? Считали, что дар ледяной визарды позволит восстановить рудники? А шаманы? О них они упоминали?

Сестра развела руками.

Больше она ничего не могла сказать. Паззл не только не сложился, а оброс непонятными деталями. Зачем отец Эвери так целеустремленно бродил по Хребту, по землям рода Роули? Почему так глупо погиб? Ведь у него был большой опыт путешественника.

Луна завершила рассказ, упомянув, что до своей последней вылазки Тедр Роули больше не отлучался из поместья в город. Он, разумеется, мог переписываться с неизвестной дамой, но письмовницу не нашли ни в доме, ни при нем.

Темнота в коридоре была густой, словно чернильная тень, пропитанная дымом благовоний.

Воздух дрожал от тихого звона колокольчиков и те, конечно, предупредили пифию о новом клиенте.

Немного мистики, пара рун для особых эффектов – и посетители верят каждому ее слову. И, видят боги, они сбываются. Это-то и пугает.

Где-то в глубине комнаты звякнуло громче. Потянуло сквозняком, замерцал бледный огонек масляной лампы.

Гидеону на миг показалось, что вернулась головная боль. Не вовремя. Потому что перед глазами сразу встала спящая Эвери с ледяными пальчиками на его виске. Но нет.