Но — самое главное — до совершения этой сделки Руслан становится неприкосновенным. Никто не должен не то что его убить, но даже сильно задевать его, то есть даже нагло требовать долг не может. А это как минимум несколько дней. Может, даже две недели. Деньги-то немалые! Их еще собрать нужно. Даже Калита не может это сделать за один день, а разговаривать с ним в таком деле за обещания никто не будет. Деньги должны быть «живьем».

Итак, Руслан запустил слух, что выставляет на продажу часть своего очень доходного бизнеса. И получил на некоторое время свободу действий.

21 января.

Москва. 11 час. 40 мин

Покупая себе и своей семье квартиру, Пашков не стал мелочиться. Не в том смысле, что он пожалел денег на ремонт или сэкономил на балконах. В этом же подъезде он купил еще одну, двухкомнатную, зарегистрировав ее на имя матери. Уловка не самая хитрая, можно было бы и половчее придумать, но он рассудил просто. В случае вопросов по этому поводу он всегда может с легкостью парировать, что ему нужен рабочий кабинет, где он может в тишине и покое творить свои произведения. И одну комнату обставил соответствующим образом — стол с компьютером, кожаный диван, телевизор и кресло перед ним.

В книжном шкафу две сотни книг. Вторая комната была без особый затей и затрат отдана под спальню. Ну вдруг живому классику захочется поспать, устав от трудов праведных. В конце концов, художники имеют свои студии, где они не только картинки свои малюют, но и просто живут и вообще делают что хотят. Так почему бы писателю не иметь своей студии?

На самом деле в этой квартире он не бывал. По большей части ограничивался тем, что, проходя мимо, смотрел, в порядке ли тяжелая, почти сейфовая дверь да время от времени потихоньку от соседей заходил убрать пыль, которая самым непостижимым образом скапливалась везде, где даже, кажется, нельзя.

Квартира эта нужна ему была не для любовных свиданий, а для того, чтобы, не выходя из дому, заниматься тем, что ну никак не может быть причислено к писательскому труду. Как, например, сегодня. Он встречался со Злоткиным, а приводить его домой было совершенно не нужно.

— Как устроился? — спросил его Пашков, когда его гость и, так получилось, помощник, а то и выше бери — компаньон, уселся на кожаные подушки дивана.

— Ничего, все нормально.

— Ночь перекантовался у вдовы. Можно сказать, прямо на полу. А с сегодняшнего дня я металлург и имею койку в общежитии.

— Смешно сказать — пятьдесят баксов. Зато все в ажуре. Как вы и говорили.

— Значит, можно поздравить.

— Можно, — без энтузиазма отозвался Злоткин. — Но лучше бы пива в честь такого дела. Едва не умер с похмелья.

— Не держу, — легко соврал Пашков. В холодильнике у него стояли несколько бутылок. И не то чтобы их было жалко.