Её бледный свет рассеивал мрак, преследовал длинными тенями. Слышались звуки ночного города — приглушённые, неясные, неопасные.

Шагнув в сторону калитки, Ван дер Меер остановился:

— Ты молодец, Руз, — посмотрел на неё серьёзно. — Чего-то недоговариваешь, темнишь, но… молодец.

В этот раз она успела уклониться от его привычного жеста и хлопнуть мужчину рулоном по руке, да так, что в трубке затрещала бумага.

Кэптен скорчил шутливую болезненную гримасу и попытался схватить компаньонку за руку.

Ника со смехом отпрыгнула:

— Теперь так будет всегда.

— Не думал, что малышка Руз станет такой… — поймал её за руку.

Девушка вскинула подбородок и улыбнулась:

Адриан подступил к ней вплотную и низко наклонился:

— Понятливой, смышлёной…

Щёку обдало тёплым мужским дыханием; по телу прокатилась неконтролируемая дрожь. Ника затихла и закрыла глаза: вот бы… сейчас…

— Завтра не приду, — сообщил Ван дер Меер, с лёгкостью отнимая рулон. — Затвори за мной калитку.

И в этот раз девушка не оплошала. Не успел он поднять руку, чтобы коснуться кончика её носа, как она ударила его по ладони.

На досадливое шипение напомнила:

— Так будет всегда. Сработал механизм защиты на предполагаемую угрозу.

— Вот, снова говоришь нескладно.

Ника со смехом вытолкнула Кэптена в распахнутую калитку:

— Тебе пора, — поспешно захлопнула её и с шумом задвинула засов. Крикнула: — Спокойной ночи, компаньон!

В ответ услышала лишь злобный лай разбуженной собаки за соседским забором.

Цыкнула на неё, призывая к спокойствию. Когда собака с истеричным визгом бросилась на забор, непроизвольно отшатнулась и рассмеялась:

— Не подружимся с тобой, — потёрла зудевший кончик носа.

Закрывая дверь, задумалась: «Кэптен… такой красивый пошёл домой или в таверну? Раньше он был верен жене, теперь его с ней ничего не связывает, кроме обиды и денежного долга».

Пока поднималась на третий этаж, коварная мысль не отпускала, впрыскивая в сознание очередную порцию яда. Перед глазами закружился хоровод полуголых девиц лёгкого поведения в пёстрых нарядах, послышался их манящий шёпот и призывный смех. Из серебряных кувшинов лилось вино, в высоких хрустальных вазах лежали сочные фрукты как в натюрмортах малых голландцев…

«Хватит накручивать себя», — оборвала видение Ника.

Ван дер Меер пошёл домой. Куда же ещё? Стал бы он забирать чертежи, если бы шёл развлекаться?

Пока всё шло по плану.

Ника открыла новенькую толстую тетрадь для записей, поставила птичку у пункта «Выезд арендатора», вписала дату. Мясник приятно удивил, не оставив после себя даже грязной тряпки. Лишь у входной двери в углу стояло пустое ведро и половая щётка со стёртой щетиной.