Политому в обед цветку лишняя влага однозначно навредит.

Адриан забрал чашку из её холодных пальцев, выплеснул воду на полотенце, вытер им руки и сел за стол. Глянув на цветок в горшочке, щурясь, спросил:

— Да, Алан, — Ника положила перед гостем ложку и села. — Всё же я не увижу, какого цвета распустятся тюльпаны в нашем саду.

— Не увидишь, — согласился Ван дер Меер, подавая соседке таццу с вином. — Моя экономка сказала, что сегодня в ваш дом приходили покупатели. Хотели купить одну из картин, но их выпроводили. Твой кузен продаёт дом с мебелью. По всему видно, что торопится уехать.

Ему некогда устраивать публичные торги.

— Питера дома ждут дела и невеста. Можно нанять аукциониста.

Ника представила, как при этом чувствует себя госпожа Маргрит и поморщилась. Не укладывалось в голове, зачем женщина мучает себя, оставаясь в уже чужом доме? Вздохнула: за грудиной закололо, на глаза набежали слёзы. Она смахнула со щеки слезу, шмыгнула носом и бодро сказала:

— Не будем говорить о грустном. Давай выпьем за твои успехи на новом месте. Чтобы у тебя всё сложилось, и ты в скором времени получил повышение по службе.

— И у тебя пусть всё сложится, — Кэптен выпил до дна и забросил в рот горсть орехов.

Ника смаковала виноградное вино с глубоким рубиновым оттенком — умеренно сладкое и тягучее. Насыщенный ярко выраженный букет фиалки, смешанный с ароматом вишни, придавал ему необычайно приятное послевкусие.

Девушка не удержалась, потрогала на нижней части горлышка керамического кувшина выпуклую декоративную деталь в виде лица с бородой. Вспомнила название кувшина — «бородатый» или кувшин Бартманна*. Никогда не думала, что вот так, едва ли ни мимоходом будет касаться вещей, не представлявших в этом времени никакой ценности.

Простой сосуд для воды, напитков, чего-нибудь ещё, о котором не станешь жалеть, если разобьёшь. Возможно, именно этот кувшин через триста пятьдесят лет станет экспонатом Рейксмузеума* в Амстердаме и будет иметь немалую художественную ценность.

Ван дер Меер пододвинул форму с рыбой соседке и вручил ложку:

— Ешь, я не голоден.

— Я тоже не голодная, но попробую. Уж очень рыбка аппетитно пахнет.

Адриан дотянулся до чертежей, переставил ближе трёхрожковый канделябр с одной горевшей свечой, сощурился.

Со словами:

— Что ты тут придумала? — принялся их перебирать.

— Начни с обмерного плана первого этажа, — подсказала Ника, отправляя в рот кусочек рыбы. — Он сверху. Надеюсь, ты поймёшь, что я изобразила. И, пожалуйста, зажги все свечи.

Кэптен метнул на неё взгляд, отложил план, зажёг свечи и сел так, чтобы свет падал на рисунок, и в то же время в поле его зрения оставалась соседка.

У Ники замерло сердце. Выглядеть спокойной и уверенной стоило большого труда.