Так вот о чём тот мужик тёр с Лодмуром. Наша история до хозяина Муна дошла, и ярлу тоже теперь интересно, чем этот рыжий деревенский мальчишка такой особенный, что его одарённые аж из империи похищать приезжают. Удачно сложилось. Одной из моих проблем меньше.

— Скатертью дорожка. Скучать по тебе всяко не буду.

— Взаимно, безродыш, — осклабился свин. — Тебе-то в нашей дыре ещё старость встречать, если дожить до неё умудришься. На, — бросил он мне мой нож. — С таким в Граде позориться только.

— Гля-ка, не затупил о колбасы, — вынул я пойманное оружие из ножен. — Если спасибо ждёшь, то забудь.

— Нужно мне твоё спасибо. Всё. Вали давай. Травка ждёт.

Презрительно хмыкнув, я отвернулся от рыжего и вышел под продолжавший докапывать дождик. Уже завтра этой мрази не будет в деревне. Казалось бы, новость отличная, а радость омрачена знанием: ещё встретимся с другом-Патаркой. Так просто из моей жизни этот гад не исчезнет. По-любому придётся помочь.

* * *А вот папочка свина, похоже, не разделял мыслей сына насчёт вредности и опасности моего вмешательства в дело поисков и вызволения любимого чада из лап похитителей. Иначе как ещё объяснить только что прозвучавшие слова Лодмура?

— И? — с вопросом уставился на меня охотник. — От радости язык проглотил? Не послышалось тебе, малый. Беру в ватагу.

Этот разговор вёлся уже у всех на виду. Стоило нашей бригаде вернуться в деревню, как прямо у ворот меня выловил первый охотник общины. Что стража, что сборщицы с Хольгой, что случившиеся рядом случайные люди, проходившие по своим делам мимо, тотчас развесили уши — все ждут моего ответа. И Лодмур ждёт. А вот я молчу. Долго молчу. Слишком долго.

— Спасибо, — решился я, наконец. — Я подумаю.

— Что? — опешил Лодмур. — В смысле, подумаешь? Я тебя ещё уговаривать должен? Сам же просился в подспорники.

— То давно было.

— Во наглец, — покачал головой обалдевший Лодмур. — Второй раз предлагать я не буду. Либо да, либо нет.

— Значит, нет.

Народ, слышавший мой отказ, дружно ахнул. Лодмур же скорчил такую рожу, словно прокисшей хреновухи хлебнул.

— Ну, нет так нет, — быстро взяв себя в руки, пожал он плечами. — Мне же проще. Добрые люди за тебя попросили. Так-то ты мне даром не сдался.

И, нагнувшись ко мне, зло и быстро шёпотом на ухо:

— К Глуму хочешь, паскудыш? Забудь! Теперь никто не возьмёт. Не меня ты, Хвана отказом обидел. Староста тебе добром отплатить пожелал, а ты, дрянь безродная, рылом воротишь. Теперь будешь до шестнадцати годов, пока в батраки не сдадут, в сборщиках ходить. Это я тебе обещаю, безродная шваль!

Одарив меня на прощание презрительным взглядом, Лодмур отвернулся и зашагал прочь. Благодетели, тля! С хозяйского плеча кость швырнули — великое одолжение сделали.