Но готовил Прохор сытно, вкусно, всегда из свежих продуктов. Одна беда – однообразно. Щи мясные, кулеш из пшенки с мясом и узвар. Алексей пытался договориться с полковыми поварами – научить денщика. Прохор исправно ходил, смотрел, но готовил свое. Однако – приедается. Справедливости ради надо сказать, что вместо щей денщик иной раз готовил уху, когда на рынке удавалось купить хорошей рыбы – сома или белорыбицы. Можно сказать, в одном блюде и первое и второе, поскольку Прохор рыбы не жалел, уха густая получалась – ложка стояла. И жиденького похлебать, и рыбьего мяса вдоволь накушаться. Белорыбица, как называли осетрину, в Москве-реке еще водилась, и Алексею нравилась больше, чем говядина или свинина. И сытно, и в желудке тяжести нет, а еще полезно.

Правда, боевому офицеру о пользе пищи рассуждать смешно. В любой момент может прилететь пуля или ядро и снести голову. Большинство погибших на войне – люди молодые, от двадцати до сорока, болезнями никто не обзавелся, а многие и семьями не успели. А нет семьи и детей, стало быть, род прервался.

Размышляя об ужине, Алексей не сразу расслышал свою фамилию.

– Терехин, я к вам обращаюсь!

Обернулся. В нескольких шагах стоит господин в сюртуке, какие обычно носят гражданские чиновники.

– Разве здесь еще Терехин есть? – засмеялся гражданский.

Вот теперь Алексей его узнал. За годы войны столько людей видел, своих и зарубежных, что все слились в одну массу. Перед ним стоял служащий Особенной канцелярии. Давно это было, три года назад, когда Алексей контужен был, находился в полевом лазарете и заподозрен был в дезертирстве. Если бы не разобрался тогда чиновник, Алексею в лучшем случае каторга грозила, а скорее всего – расстрел.

Вот только незадача – не мог его фамилию Алексей вспомнить. А чиновник ничего не забыл, ибо когда повернулся Алексей, посмотрел на его погон:

– Поздравляю, уже до поручика дослужились!

– На войне вакансии быстро открываются. Кто-то убит, другой комиссован по ранению.

– В какой должности ныне?

– Товарищ командира батальона тридцать шестого егерского полка.

– Под рукой полковника Алексеева служить можно, толковый командир. Только не везет ему в званиях, за всю войну на одну ступень и поднялся.

– Бывает. В армии везение в чинах – случайность, госпожа удача.

– Могу чем-нибудь помочь? – спросил Алексей.

Все же чиновник отнесся к Алексею по-человечески, не бездушно, хотя вполне мог. Известное дело – долг платежом красен.

– Сейчас нет. Но, полагаю, встретимся еще.

– Лучше бы как-то без вашей канцелярии.

– Если вины нет, чего ее бояться? Честь имею!

Котелок приподнял. Алексей козырнул молодцевато, каблуками пристукнул. Правда, звона не получилось. Это кавалергарды носят шпоры, да и то для звона больше, чем для шенкелей лошади.