Словно прыжок с отвесной скалы.

Женские губы оказались такими невообразимо мягкими, что Дормун едва не забыл, зачем он это делает, погребенный волной наслаждения, накатившего с непередаваемой силой. Сплетаясь в целомудренном поцелуе с потоками ведьмы, он что было сил начал втягивать в себя бушующую мощь, впитывая ее из воздуха, из сладких губ ведьмы и фокусируя в одну точку.

Игры с магией всегда давались ему легко, он же прирожденный темный маг, но, надо заметить, поцелуй в этот момент волновал его куда сильнее, чем возможная ошибка в расчетах или очередная превратность судьбы.

Ведь чародейка неожиданно резко подалась навстречу, острым язычком огладив его губу, чем вызвала полный восторг и незамедлительный ответ!

Прижимая ее голову сильнее, Дормун не мог сдержать себя, углубляя поцелуй. Вот ее язычок танцует близко-близко, вот ровные белые зубки размыкаются, впуская его поглубже и приглашая продолжить. А вот уже и контроль летит ко всем чертям, помахав на прощание!

Перетащив девушку с земли на колени, Дормун сходил с ума, впитывая сладкий вкус ее рта, не в состоянии насладиться досыта. Чем активнее ведьма прижималась к его груди, чем крепче цеплялась потухшими руками за плечи, тем больше хотелось продолжения.

Такого же сладкого, невыносимо плавящего продолжения. Близость на голой земле в осеннем лесу в луже грязи? Почему нет!

Врожденная брезгливость эльфа сидела, заткнувшись, под строгим наблюдением жажды. Жажды сорвать с нее эту одежду…

Не сбавляя напора, чародейка потерлась о него грудью. Повинуясь инстинктам, Дормун ловко, но шумно растянул все ремни, открывая секрет куртки, которую необязательно было надевать через голову.

Полы приветливо распахнулись, и ладонь сама собой устремилась туда, в тепло, которое так ощутимо грело и звало приблизиться еще немного. Ему в этом не мог помешать ни сдвинутый в сторону лиф, допустивший его до так невыносимо желанной груди, ни начавшийся дождь, все громче стучавший по затылку и плечам.

Да что там говорить! Родной отец сейчас не смог бы оторвать его от этого божественного тела, даже если бы тянул за уши!

Откинув ведьму на выставленные руки, мягко придержал выгнутую спину и наклонился.

Его манили карамельные соски, которые уже успели раздразнить сдержанного эльфа до нервной трясучки и обильного пота. Только коснуться губами… Слегка сжать…

На вкус они оказались такими невероятными, что впервые за свою жизнь Дормун едва не кончил себе в штаны, самым кончиком языка щелкнув по тугой горошинке отзывчивую вершинку.

— Нет… Нет, не надо… — судорожно зашептала чародейка и попыталась прикрыться.

Выходило слабо, но Дормун отступил, замерев, как каменное изваяние.

Противен. Он ей противен.