Теперь он и в самом деле казался королевским чемпионом: его окружал дух беспрекословного повелевания, а также сумасшедшей уверенности, от которой даже у Ярви чуточку прибавилось смелости.

— Джойд, бери щит, — сказал Ничто, — Сумаэль, ты — свой тесак. Прикрывайте нас слева. Там наша слабая сторона. Не давайте меня окружить. Держите их там, где мы с моим мечом посмотрим им прямо в глаза. Анкран, ты и Ярви стерегите правую сторону. Эта лопата сойдет за дубье — если ей приголубить, то можно убить любого. Дай Ярви нож, раз уж у него только одна рука. Пускай рука и одна, зато в его жилах течет королевская кровь!.

.

— Лишь бы вся она оттуда не вытекла, — пробубнил под нос Ярви.

— Значит, мы с тобой. — Анкран протянул нож. Грубая самоделка, без излишества, вроде крестовины, деревянную рукоять обернули кожаной лентой, на спинке позеленел металл — но режущий край вполне острый.

— Мы с тобой, — произнес Ярви, принимая и крепко сжимая оружие. Когда он, провоняв нечистотами невольничьей ямы Вульсгарда, впервые увидел хранителя припасов, то ни за что бы не поверил, что придет день, и он встанет с ним в бою, как соплечник.

И оказалось, что, вопреки страху, Ярви этой честью гордится.

— По-моему, подведя славный кровавый итог, наше путешествие заслужит добрую песню. — Ничто, растопырив пальцы, вытянул свободную руку к проему, сквозь который, несомненно, вскоре выскочат Шадикширрам и ее баньи, горя жаждой убивать. — Отряд спутников-храбрецов, верная свита, помогает законному королю Гетланда взойти на отнятый трон! Последняя схватка средь руин старин эльфийских! Сами знаете, в хорошей песне не все герои доживают до конца.

— Сучий дьявол, — прошептала Сумаэль. Поигрывая тесаком, она то сжимала, то расслабляла желваки на скулах.

— Из пекла преисподней, — прошептал Ярви, — тебя сможет вывести только дьявол.

Голос Ральфа расколол тишину.

— Идут! — И кишки Ярви словно провалились в задницу.

— Сколько? — бодро спросил Ничто.

— Где-то с двадцать.

— О боги, — запричитал Анкран, закусывая губу.

До сего момента теплилась надежда, что они повернут назад или потонут в реке, но, как обычно происходило с надеждами Ярви, эта засохла и плода не принесла.

— Чем больше их численность, тем больше нам достанется славы! — вскричал Ничто.

Чем хуже они попадали, тем сильнее он цвел. В этот миг было можно высказать многое о бесславном выживании, только увы — выбор-то уже сделан. Если он вообще когда-нибудь у них был, этот выбор.

Конец бегству, конец уловкам.

Ярви уже успел проговорить про себя не меньше дюжины молитв, всякому богу, высокому ли, малому, который мог бы помочь им хотя б чуточек. И все равно он закрыл глаза и произнес еще одну. Пускай к нему прикоснулся Отче Мир, но эту, последнюю, он обратил одной лишь Матери Войне.