На ощупь она ухватилась за дверную ручку и, даже не обернувшись на него, стремительно вышла из кабинета.

Росс закрыл дверь, сел обратно за стол, упершись ладонями в заваленную бумагами столешницу, и глубоко вздохнул. Желание, которое до этого он всеми силами пытался сдержать, сжигало его адским огнем. Вся его воля, все его естество были теперь устремлены в одном направлении. София. Он боялся находиться в одной комнате с ней, столь велико было искушение прикоснуться к ней, впиться ей в губы ненасытным поцелуем.

Закрыв глаза, Росс попытался вновь сосредоточиться на знакомой обстановке кабинета.

В этих стенах он провел большую часть последних пяти лет, окруженный картами, книгами, бумагами. Если он покидал эти стены, то только для того, чтобы провести расследование или по другому подобному делу. Однако он неизменно возвращался сюда, в эту комнату, в это средоточие законности всего Лондона. Неожиданно он сам поразился тому, что, отгородившись от внешнего мира, на несколько лет с головой ушел в работу.

На столе, отливая лиловым блеском, лежало злосчастное шелковое платье. Росс представил себе в нем Софию… Боже, как пошел бы его цвет к ее глазам, к ее пепельно-золотистым волосам! Но кто же прислал ей этот наряд? Росс почувствовал, что его сердце переполняет ревность, и сам поразился, откуда взялась в нем эта злость, это раздражение.

Почему-то ему казалось, что право преподносить ей подарки, потакать ее маленьким капризам принадлежит ему, и только ему одному.

Он снова глубоко вздохнул, пытаясь понять ту смесь радости и внутреннего сопротивления,

что бурлила в его душе. Ведь когда-то он дал себе клятву, что никогда больше не впустит в сердце любовь.

Он еще не забыл, как больно, как мучительно больно любить женщину, беспокоиться о ее благополучии, стремиться сделать ее счастливой и все потерять. Нет, он не должен допустить, чтобы это произошло с ним вновь. Боже, как сделать так, чтобы удовлетворить терзавший его ненасытный голод, но при этом душой не привязаться к этой удивительной женщине?

Ближе к вечеру, убедившись, что сэр Росс отправился расследовать очередное преступление, София уговорила Люси перевернуть матрас на его кровати и сменить постельное белье.

— Да, мисс, — ответила служанка и виновато улыбнулась: — Все время что-то мешает. Вот и сегодня чистила медные кастрюли и сковороды и стерла до крови ладони.

— Что?! — воскликнула София. — Стерла ладони? Дай мне взглянуть.

Увидев стертые до крови руки служанки, она испуганно вскрикнула. Бедняжка Люси, чтобы до блеска натереть медную посуду, ей приходилось орудовать особой смесью из песка и кислоты, и теперь ее ладони нещадно шелушились и сильно кровоточили.