— Как, однако, забавно выражается простой народ здесь, в Лондоне! — поспешила добавить она, чтобы нарушить неловкое молчание. — Для меня это почти что иностранный язык, честное слово. Признаюсь честно, я не понимаю и половины того, что говорят здесь, на рынке.

— Что ж, может, оно и к лучшему, — последовал довольно сухой ответ.

Когда они вернулись на кухню дома номер четыре по Боу-стрит, их там уже ждала Элиза с виноватой улыбкой на лице.

— Спасибо вам, мисс София. Вы уж простите меня, что я не смогла пойти на рынок.

— Все в порядке, — успокоила кухарку София.

 — Вы лучше пока лечите свою коленку, чтобы она у вас не болела.

Когда же Элиза увидела, что Софию сопровождает сэр Росс, глаза кухарки полезли на лоб.

— О, сэр, как это славно с вашей стороны! Вы уж простите, что из-за меня столько хлопот.

— Ровным счетом никаких хлопот, — ответил главный судья. Взгляд Элизы остановился на розе в руках Софии. И хотя кухарка воздержалась от расспросов, было видно, что у нее на уме. Вместо этого она деловито взялась разбирать содержимое корзины, выкладывая покупки на стол, после чего поковыляла в кладовую.

— Мисс София, а были у них продукты для пирога с маком? — поинтересовалась она уже почти из кладовой. — Мука, масло, яйца и смородина, чтобы украсить пирог сверху?

— Да, — ответила София, когда кухарка почти скрылась в кладовой. — Правда, мы не нашли красной смородины и…

Но ей не дали договорить, потому что сэр Росс неожиданно привлек ее к себе и она ощутила, как его губы настойчиво ищут ее рот, и почему-то подалась ему навстречу. Изумленная происходящим, она вспомнила о том, что этот человек — источник ее жизненных невзгод, и попыталась вновь разбудить в душе ненависть к нему.

Но его губы были такими соблазнительно-теплыми, такими требовательными, и ее мысли вскоре уплыли куда-то, неподвластные ей, а роза выпала из внезапно ослабевших пальцев. София покачнулась и еще сильнее прижалась к Россу, чтобы удержаться на ногах. А тем временем его язык настойчиво пытался раздвинуть ей губы — такой приятный на вкус, такой соблазни тельный. София сделала глубокий вдох и, словно признавая свое поражение, откинула назад голову. И моментально тот лед, который она хранила в душе, растворился, растопляемый всепоглощающим огнем страсти, увлекая за собой все ее естество.

Биение сердца эхом отдавалось у нее в ушах, и где-то поверх этого бешеного ритма откуда-то из кладовой донесся озабоченный голос Элизы:

— Не нашли красной смородины? А чем же мы тогда украсим пирог?

Сэр Росс отпустил ее губы, такие влажные и мягкие от его поцелуя. Его лицо по-прежнему оставалось рядом, и Софи казалось, что она вот-вот утонет в бездонном серебряном омуте его глаз.