— подтолкнула его София. — И ты возобновил знакомство с вдовой твоего старого друга.

— Она была одинока так же, как и я, и ей тоже хотелось разделить с кем-то постель, так что мы с ней в течение четырех месяцев встречались, до тех пор пока…

— Она расплакалась как-то раз после того, как мы… — Лицо Росса залила легкая краска смущения. — Она сказала, что любит меня, и если я не в состоянии ответить на ее чувство, то нам лучше не продолжать наши отношения, потому что иначе это было бы для нее невыносимо.

— Бедная женщина, — сочувственно заметила София, причем совершенно искренне — ей было и впрямь жаль вдову.

 — И на этом ваши отношения закончились?

— Да. После этого я долго чувствовал себя виноватым — ведь я, пусть и не нарочно, причинил ей боль. А еще я вынес для себя урок — что как бы ни приятны были наши отношения, они не могли заменить собой настоящую любовь. И я решил подождать, пока мне не встретится та, кого я полюблю. Было это три года назад. Но время идет быстро, особенно когда человек по горло занят работой.

— Но ведь наверняка были ночи, когда тебе было трудно устоять перед соблазном, — заметила София.

 — Такой мужчина, как ты…

Росс усмехнулся и почему-то отвел глаза куда-то в сторону.

— Что ж, существуют способы, позволяющие разрешить эту проблему в одиночку.

— Ты хочешь сказать, что…

Росс посмотрел на нее, и, как показалось Софии, на его щеках выступил легкий румянец.

У них над головами шелестел зеленый шатер, весело чирикали птицы. София никак не решалась ответить на заданный ей вопрос.

— Да, — наконец призналась она. — Вскоре после того, как в тебя стреляли. Помнишь, то утро, когда ты поцеловал меня и затащил к себе в постель и мы с тобой почти что… — Она почувствовала, как лицо и шею ей заливает краска смущения.

 — Я тогда никак не могла выбросить тебя из головы, вспоминая, как ты прикасался ко мне. И однажды ночью мне было так плохо, так одиноко, что я… — Чувствуя, что готова провалиться сквозь землю от стыда, она зарылась лицом в ладони.

Запустив пальцы в волосы жены, Росс повернул к себе ее лицо и с улыбкой поцеловал. Все еще красная от смущения, София тем не менее слегка расслабилась и смежила веки — но лишь потому, что солнечный свет, что пробивался сквозь ветви, был слишком ярок и слепил глаза.

Она почувствовала, как Росс прильнул к ней губами — это был медленный, мучительно-сладкий поцелуй. София не стала протестовать, чувствуя, как его пальцы сначала нащупали пуговицы на ее платье и, расправившись с застежкой, скользнули ей под одежду, лаская плечи, грудь, скользя все ниже и ниже.

— Покажи мне, — прошептал он, щекоча губами ее шею.

— Что тебе показать?

— Как ты это делала.